- Не-ет! - взвыл Риддл, а я почувствовала сильнейший толчок, порыв воздуха, пахнущего тиной, и что-то холодное закапало мне на лицо. Осторожно открыв глаза, я прямо перед собой увидела огромные налитые ядом клыки, всего на сантиметр-другой отстоявшие от моих рук, по-прежнему сжимавших меч. Я выпустила его, и вовремя: обезумевший от боли василиск забился в конвульсиях, пытаясь вытряхнуть застрявший в нёбе меч.
- Ты-ы! - не обращая внимания на вопль воспоминания-Риддла, я бросилась к Невиллу. Тот, к моему огромному облегчению, уже пришел в себя и, увидев меня, торопливо заговорил:
- Гарри, я понял! Надо уничтожить дневник!
Схватив насквозь промокший блокнот, я кинулась к лежащему без движения василиску. Не знаю, что двигало мною в тот момент, но я с размаху надела книжонку на один из острейших клыков, и тот немедленно скорчился, оплывая чернилами. Литры и литры чернил, словно кровь, вытекали из дневника, а в паре шагов о нас корчился Риддл. Он вопил и вопил, становясь все прозрачнее, словно испытывал сильнейшую боль - хотя кто знает, может, так и было?
Он таял в воздухе, пока не исчез с легким хлопком, и я, наконец, выдохнула: оказалось, что я все это время попросту не дышала.
- Невилл! Как ты? Где болит?
- Везде, - пожаловался Невилл, пытаясь встать. Он закашлялся и сплюнул кровь, наполнившую его рот:
- Тебе придется самой выбираться. Приведешь кого-нибудь на помощь...
Я только собиралась возразить, как мне на плечо спикировал феникс и заплакал, капая прозрачными слезами на лицо моего друга. Отстраненно удивившись тому факту, что огромные когти птицы не причиняют мне вреда, я наблюдала, как на глазах розовеет бледное невиллово лицо. Феникс курлыкнул и перепорхнул на тело Джинни, продолжив плакать над ней, но девочка интересовала меня куда меньше, чем друг.
- Что? - я с тревогой уставилась в его глаза. Невилл улыбнулся и, кряхтя, сел:
- Он вылечил меня, представляешь?
Глава 11
Если бы не пришедшая в себя Джинни, я, пожалуй, задушила бы бедняжку Невилла в объятиях и свела на нет все фоуксовы усилия.
- Гарри! Где мы?
- Все хорошо, - успокоил ее Невилл. - Сейчас мы уйдем отсюда и все тебе объясним.
Девочка пребывала в полнейшей прострации и даже не повернула головы в мою сторону, когда я прошла мимо нее к поверженному василиску. Сняв с клыка покореженные остатки дневника, я выдернула из нёба застрявший меч. Он вышел легко, словно того и ждал. Взмахнув мечом, я с одного удара отсекла уродливую голову: будет мне трофей. Прошептав парочку консервирующих заклинаний, я уменьшила ее и спрятала в карман. Меч, словно почувствовав, что больше не нужен, выскользнул из моей руки и исчез в Шляпе, которую немедленно унес курлыкнувший на прощание феникс.
Забрав с собой Джинни и разыскав свои палочки, мы вернулись к оставленному Локхарту, не забыв запереть за собой дверь - не хватало еще, чтобы кто-то вроде Дамблдора лазал в Тайной комнате. Локхарт умилился и всплеснул руками:
- Какая хорошенькая девочка! Она с вами живет? А куда мы пойдем?
- Петрификус Тоталус, - вздохнула я, направив палочку на бывшего профессора. - Вингардиум Левиоса!
С помощью все того же левитирующего заклятья мы подняли наверх Джинни и поднялись сами. Скомандовав умывальникам "Закройся!", я произнесла парочку чистящих и разглаживающих заклинаний, приводя в порядок перепачканную всякой дрянью одежду. И тут-то меня прорвало...
Я ревела и хлюпала носом, уткнувшись в невиллово плечо, сидя прямо посреди туалета, а Невилл только молча поглаживал меня по спине, позволяя выплакаться. Самые страшные картины проносились в моем воображении: что, если бы Локхарт наложил на меня Обливейт и мы не спасли бы Джинни? Если бы Невилл расшибся насмерть? Если бы Фоукс не вылечил его и Уизли? Если бы вовремя не принес Шляпу, если бы Невилл не вытащил из нее меч, если бы, если бы... Произошедшее можно было объяснить только везением и ничем иным.
Устав от слезоизлияний, я, наконец, затихла и успокоилась. Эх, папиного бы успокоительного сейчас...
- Идем. Там уже, наверное, миссис Уизли с ума сходит.
Как потом оказалось, мы не пробыли в Тайной комнате и часа. Было без чего-то девять, когда мы ввалились в директорский кабинет и предстали перед всем семейством Уизли, четырьмя аврорами в форменных мантиях и МакГоннагал.
- Джинни! - вскрикнула миссис Уизли и бросилась обнимать дочь, а остальные наперебой засыпали нас вопросами...
Только глубокой ночью нам удалось отбиться от авроров и отправиться отдыхать, сопровождаемым самой МакГоннагал и мадам Помфри, вызванной из Больничного крыла.