Пролог
Арс
— Что ты на меня так смотришь? Что?! Идеальная жизнь, которую ты себе придумала, закончилась! Я просил тебя, прекрати меня жалеть! Я не нуждаюсь в твоей жалости. И в тебе! Ни в ком не нуждаюсь, ясно? Я сам по себе!
За моей спиной замерла эффектная девушка, с которой я вышел из vip-кабинки для секса. Её образ, не успев сохраниться, тут же стирается из памяти. Слезами Дили. Она не говорит ни слова. Лишь качает головой, а меня разрывает от боли. Разносит к чертям собачьим по этому сраному клубу. Размазывает, растирает в порошок, потому что моей девочке больно. Я — причина этой боли. Я не смог уберечь её от самого себя.
Эту историю не надо было начинать, тогда была бы та лёгкость, в которую я влюбился, её улыбки. Она никогда не плакала со мной вот так. Молча, дрожа. И никогда не смотрела на меня так, как сейчас. Как на ничтожество. Я и есть ничтожество.
— Диль... — хрипло зову её, уже понимая, что потерял.
Она разворачивается и уходит. Я срываюсь за ней. Меня за плечо ловит Данте. С разворота врезаюсь кулаком ему в лицо. Толпа расступается, а мы валимся на пол. Я бью, а лучший друг только прикрывается.
Прибегает охрана, и нас обоих вышвыривают из клуба.
— Это ты сказал ей, где я?! — толкаю Дана в грудь, снова нарываясь. В груди адски горит. — Ты?!
— Рано или поздно она бы узнала о твоих загулах, Арс, — в его взгляде читаются укор и долбанное превосходство. Он же весь из себя такой правильный и принципиальный, а я мудак.
— Зачем ты это сделал?! — снова толкаю его.
— Я ничего ей не говорил. Я бы не поступил так с тобой. Хватит видеть во всех врагов, Арс. Езжай домой и проспись! — хватает меня за грудки и хорошенько встряхивает. Бью его по запястьям рёбрами ладоней, чтобы отвалил.
— Иди на хер! — ору ему прямо в лицо. Разворачиваюсь и бесцельно сваливаю. Плевать куда. Подальше отсюда.
— Я такси тебе вызову. Стой! — Дан кричит мне в спину.
Но я не оглядываюсь. Пошатываясь, поднимаю руку выше, показываю другу фак, и ухожу в темноту, где можно наконец сдохнуть, чтобы никто не видел.
Глава 1
«Без любви жить легче. Но без неё нет смысла.»
Лев Николаевич Толстой
Арс
Очень осторожно проворачиваю ключ в замочной скважине. Медленно открываю дверь и неслышно шагаю в прихожую. Девять утра почти, но крохотная надежда, что мама спит, всё ещё жива.
Прислушиваюсь. На кухне льётся вода.
Фак! Это не есть хорошо.
Скинув кроссовки, всё также тихо и почти не дыша, поднимаю их и ставлю на обувную полку. Широкий ремень спортивной сумки соскальзывает с плеча, создавая ненужный шум. Выматерившись сквозь зубы, кошусь в сторону кухни, сжимаю его в ладони так, что грубая ткань врезается в кожу, и разворачиваюсь к своей комнате, собираясь свалить, пока меня не спалили.
— Арсик, — мама выходит с кухни, будто стояла прямо за углом и караулила удобный момент. — Где ты ночевал?
Надвинув кепку козырьком на лицо, разворачиваюсь к ней и нахожу в себе силы улыбнуться, чтобы она не волновалась. Но усталые светло-голубые глаза и нахмуренные брови говорят мне: надо было всё же позвонить и предупредить, что меня не будет.
— Ма, твой сын уже большой мальчик, — увиливаю от ответа.
— Большой он, — качает головой. Касается моей щеки, задевает козырёк, и кепка слетает. — Господи, опять?! — вскрикивает мама. Мрачнеет, берёт меня за подбородок и крутит голову из стороны в сторону, рассматривая разбитую бровь и ссадину высоко на скуле. — Что на этот раз? Об косяк ударился или столб по дороге не заметил? — её голос нервно вибрирует, крылья носа подрагивают, а глаза наполняются беспокойством.
— Упал со скейта, ма, — уверенно выдаю одну из своих заготовок.
— Ты меня за дуру не держи, Арсений! Что происходит? — заводится она. — Подрался?
— Чтобы тренер мне потом устроил персональный ад за нарушение одного из главных правил? — морщусь я, вспоминая, как Юрий Германович умеет наказывать своих спортсменов за косяки.
Только вот я давно уже не его спортсмен. Мать не знает о том, что со мной расторгли контракт ещё весной и что внутри меня в момент прощания с командой будто что-то умерло и до сих пор разлагается. Меня словно выгнали из дома, махом лишив тренировок, соревнований и важных людей, с которыми я вырос в том чёртовом зале, пропитанном потом и кровью.
Ещё она не знает, на какие деньги на самом деле мы теперь живём, и реально думает, что ночи я провожу с друзьями или девушкой. Но так для всех будет лучше. Ради её спокойствия я готов отыгрывать эту роль достойно премии Оскар.