Он медленно протянул к ней руку, пальцами взял за щеки, с силой сблизил их, разжимая ее челюсти. Этим унизительным жестом Эрик заставил ее снова посмотреть себе в глаза.
Тина не могла произнести правду вслух. Слова не шли с языка. Поэтому она кивнула.
У Эрика вырвался болезненный смешок. Взгляд, которым он одарил ее, поверг Тину в оцепенение. Ему плевать на нее. Он хотел только отомстить ей за вероломный поступок. Наказать! Заставить сожалеть!
Откинув гордость и все прочие соображения, она решила сделать всё, чтобы остановить непоправимое.
– Прости меня! – взмолилась Тина, искренне раскаиваясь и стыдясь своего поступка.
Она презирала себя за то, что смотрела на него, вымаливая прощения.
Но жестокое осознание того, что всё обернулось болью и разочарованием по ее вине, заставляло действовать слишком импульсивно и необдуманно.
– Мне не нужны твои извинения. Своим поведением ты оскорбила меня. Я хочу компенсацию за моральный вред!
Похоже, Эрик не шутил, а всерьез решил добиться своего. Тина посмотрела на него как на сумасшедшего.
– И чего же ты хочешь? – гневно изумилась она.
Эрик прищурил глаза, его губы скривились в недоброй усмешке. Он прошептал тихо и зловеще:
– Скоро узнаешь.
С этими словами он развернулся и направился к выходу самолета. Тина рванула за ним, но незнакомый мужчина, телохранитель Адлера, преградил ей путь, вместе с тем пресекая любые попытки покинуть самолет.
Когда самолет взлетел, Тина в состоянии шока смотрела в окно невидящим взглядом. На ее лице застыла маска ужаса. В сознании всплывали все мгновения сегодняшнего вечера, от триумфа и до полного краха. Ничто не ранило больше осознанности, что она навсегда потеряла Эрика. Навсегда!
***
Ровно две недели Тина провела на острове. В том же бунгало, в котором они с Эриком останавливались накануне. Только в этот раз это место стало для нее тюрьмой.
Первые дни она дико злилась на Адлера. Требовала у приставленного к ней надзирателя предоставить ей возможность связаться с Эриком, но получала в ответ лишь скупое «нет». Сбежать с острова было невозможно. Еду, всё необходимое и даже прислугу доставляли сюда катером.
Целыми днями она бродила по пляжу и все больше ненавидела одиночество и однотипное времяпрепровождение. Мысли о том, что Маркус улаживает огромный скандал, который, вероятнее всего, поднялся из-за ее исчезновения, доводили Тину до бешенства.
Тина так сильно ненавидела Адлера, что убила бы его, если бы встретила с оружием в руках. Сотни раз она прокручивала в своей голове все возможные варианты пыток и экзекуций над Адлером. И мысленно строила планы, как лучше отомстить ему. Никогда прежде она не испытывала такой иррациональности и всепоглощающей ярости.
Через неделю гнев сменился отчаянием. Сколько Адлер заставит сидеть ее на этом «необитаемом» острове? Месяц, два или вовсе забудет о ней? Тогда она думала, что все плохое с ней уже случилось и хуже быть уже ничего не может. Но оказалось, что и в этом она ошибалась.
Ее начало тошнить по утрам. Аппетит пропал. Слегка кружилась голова. Она решила, что это из-за нервов. Но когда ее вырвало от запаха жареного бекона, Тина запаниковала.
Она нашла здоровяка, который был ее нянькой, провожатым и надзирателем, и заявила, что хочет, чтобы ей немедленно купили тест на беременность. Он, конечно, недоверчиво скривился. Неудивительно: Тина развлекалась тем, что каждый день составляла огромный список необходимых вещей и требовала, чтобы он их ей привез. Боров, конечно же, этого не делал, но зато у нее появлялась возможность хорошенечко поорать на него. В этот раз все было иначе – пришлось умолять его.
– Ладно. Придется доложить начальству о вашей просьбе, – промычал он.
Тина больно прикусила нижнюю губу, мучительно размышляя о том, что, возможно, забеременела от Маркуса. В этом случае страшно представить, как сильно разозлится Адлер и что за этим последует.
– Не нужен мне тест! Я пошутила! – как можно убедительней произнесла Тина и даже лучезарно улыбнулась охраннику.