Герард, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, спокойно следил за нервно расхаживающей взад-вперед Анжеликой. Как только все гости покинули дом, он направился прямиком в ее спальню.
На ней был легкий шелковый пеньюар с широкими рукавами, однако узкие трусики-стринги просвечивались сквозь тонкую ткань, а красивая упругая грудь легко просматривалась через легкую ткань.
– Представляешь, Эрик женился, как настоящий варвар, – взял девушку силой.
Герард громко рассмеялся. В этом смехе явно проступала ирония. Вокруг его глаз образовались складки, будто он собрался заплакать, только глаза горели лукавым огнем.
– Не ты ли учила его с детства: «Эрик, тебе можно всё. Ты особенный, бери всё, что пожелаешь». Вот он и взял силой женщину, которая ему понравилась.
Анжелика остановилась и застыла на месте, ее глаза смотрели в какую-то невидимую точку, не выражая ничего – не сожаления, ни раскаяния, ни грусти.
– Зачем ему эта девка? – задумчиво пробормотала она себе под нос.
– Похоже, тебя больше расстраивает его выбор, нежели сам факт того, что он наглым образом нарушил свободу другого человека, тем самым сделав ее своей рабой и заложницей. С тобой все понятно, а вот что скажет на это Александр?
Она метнула в него злобный взгляд и, сложив руки на груди, высокомерно вздернула подбородок:
– Александр будет потакать любой прихоти своего единственного наследника. Своему старшему сыну он еще не такие зверства прощал.
Пристальный, колючий взгляд Герарда немного смягчился, а тонкие губы изогнулись в понимающей улыбке.
– Ты воспитывала в Эрике жестокость, хотя, оказывается, в этом не было никакой необходимости. Ген жестокости и нетерпимости заложен в Адлерах генетически. Вспомни хотя бы своего бывшего супруга Артура, который собственноручно изувечил не одну шлюху. Нет, Эрика следовало воспитывать по-другому, но ты не слушала меня.
– Не смей сравнивать моего сына с этим монстром! – гневно воскликнула Анжелика.
Слова Анжелики нисколько не подействовали на Герарда, напротив – его забавляла беспомощность женщины. Он продолжил, хотя произносить слова ему было мучительно больно:
– Я немало удивился, когда Эрик влюбился в ту американку. Он так искренне отдался своей первой любви… И что же ты сделала? Заставила парня пройти через муки адовы. Ты хоть раз задумывалась над тем, что чувствовал твой сын, когда нашел свою любимую с простреленной головой?
Анжелика застыла, выпрямившись как струна. На ее щеках выступили красные пятна, упрямо сжав губы, она ожесточилась:
– Я предупреждала ее, она не послушала… Сказала, что готова умереть ради этой «любви».
Герард изумился безжалостности и черствости Анжелики. Разговор на эту тему они вели впервые. Несколько лет демоны жрали его душу, он справлялся с ними алкоголем, сегодня же решил поделиться с Анжеликой своими кошмарами.
– Лора – так ее звали. Милая, нежная, красивая светловолосая девушка с глазами цвета неба в погожий день над горами, словно ангел, спустившийся с небес. Я приставил ей пистолет к голове и вежливо попросил написать прощальное письмо Эрику. Она не стала тратить время и умолять меня пощадить ее, просто быстро взяла ручку и написала все, что хотела. А потом вручила мне записку и произнесла: «Я прощаю вас», – Герард прижал руку к голове, словно она сильно заболела, и хриплым от волнения голосом продолжил: – Я убил стольких людей, и только образ этой девочки мучит меня по ночам навязчиво и неотвязно.
Анжелика презрительно фыркнула и тут же прокомментировала:
– Я облегчу муки твоей порочной души: она была смертельно больна. А все, что я делаю, я делаю ради блага Эрика.
– Твой сын едва не лишился рассудка от горя…
– Ты считаешь, что лучше бы он несколько лет своей жизни потратил, просиживая около ее больничной койки? Сутки напролет, без единой надежды на выздоровление, морально умирая и деградируя? Нет! Я спасла его.
Герард громко втянул носом воздух и недоуменно пожал плечами.
– Сейчас меня больше всего беспокоит вопрос, как можно расторгнуть этот брак, – она озабоченно взглянула на своего верного союзника и мужчину, мнение которого ценила больше чем чье-либо.