Эрик вздрогнул и тяжело выдохнул, словно ему было невыносимо больно это слышать.
На самом деле Эрик едва сдерживался, чтобы не схватить ее и не прижать к себе. Он задыхался от страстного влечения к своей жене и не знакомого до сих пор чувства. Ее сексуальный голос будоражил его и будил фантазию. Она умело доводила его до предела, раскачивая все его эмоции, расшатывая нервы, будоража тело и душу. Он словно играл с ней в покер. На руках проигрышная карта, а блеф уже не спасет. Еще немного – и он завоет, как волк от голода, мучаясь от тоски по своей жене.
Он сам отстранился и внезапно охрипшим голосом сказал.
– Тогда до завтра.
Тина улыбнулась и кивнула в ответ.
Когда Эрик ушел, она еще некоторое время стояла на балконе, подставляя лицо порывам свежего ветра. Сердце неровно билось, оно предвкушало начало чего-то нового. Подумать только: Эрик пригласил ее на свидание! Она рассмеялась, сияя от счастья.
***
– Мне необходимо удивить ее, сделать что-то такое, что изменит ее мнение обо мне, – советовался Эрик с Александром, единственным человеком, с которым он мог поговорить об отношениях с Тиной.
Несмотря на поздний час, Эрик не мог уснуть и мерил шагами кабинет Александра в надежде, что тот поможет ему сделать правильный выбор.
– Нет, Эрик, свидание в ресторане – это слишком заурядно.
Сидя на диване в расслабленной позе, Александр сделал глоток крепкого коньяка, с интересом наблюдая за поведением сына.
– Ты так говоришь, словно существует миллион вариантов того, как можно провести вечер со своей супругой. Мне же на ум ничего не приходит. Я, признаться честно, не сильно старался когда бы то ни было ради девушки. К тому же Тина – уже моя жена. Мы знаем друг друга, а она требует устроить первое свидание. Просто уму непостижимо!
Эрик провел рукой по своим светлым волосам, глубоко вздохнул и взволнованно добавил:
– Тина умеет быть очень настойчивой. А когда примет какое-то решение, становится упрямой и несговорчивой. Она все делает мне назло!
– Объясни, почему ты хочешь, чтобы она изменила свое мнение о тебе? Возможно, она просто хочет лучше тебя узнать, – поинтересовался Александр, предполагая, что Эрик неправильно понял свою жену.
Эрик сердито выдохнул и развел руками, дескать, он бессилен.
– Она находит меня сомнительной личностью, которую стоит остерегаться, – скривился Эрик, раздосадованный собственными выводами.
Он стоял спиной к Александру, задумчиво наблюдая за языками пламени огня в камине.
– Я не осуждаю ее, даже понимаю. Наверное, я вел себя с ней слишком грубо, не заботясь об ее чувствах. По правде говоря, мне было плевать, что она обо мне подумает, пока я окончательно все не испортил.
Александр уловил, в чем суть проблемы, и, смерив сына проницательным взглядом, сказал:
– Судя по всему, ты не принц, которого она ждала многие годы, однако в твоих руках все изменить. В итоге Тина полюбит тебя таким, какой ты есть, и не нужно создавать о себе ложное впечатление. Наоборот, постарайся вести себя естественно и будь искренним с ней. Мне кажется, что Тина – та девушка, которую сложно обмануть, притворяясь кем-то другим.
– Совершенно не важно, любит она меня или нет, – покривил душой Эрик. – Я всего лишь стараюсь наладить с ней отношения, ведь мы супруги, а значит, должны ладить.
Александр понимающе улыбнулся и попробовал достучаться до сына по-другому.
– Твое стремление вполне логично, – сделав небольшую паузу, Александр сделал свой тон более мягким и проникновенным для того, чтобы перейти на другую тему.
Ему было важно образумить сына.
– Я тоже не сразу влюбился в свою жену. К тому же она была далеко не красавица. В первый год нашей супружеской жизни я изменял ей, – печально сказал Александр, крутя в руках стакан со спиртным. – Жалел себя и сетовал, что моя жизнь больше мне не принадлежит. Я был слеп, глуп и слишком эгоистичен, чтобы понять, как мне повезло.
Когда Эрик развернулся к нему лицом, Александр понял, что смог заинтересовать сына, и продолжил говорить.
– Она рожала моего сына, а я в это время развлекался на яхте со своей любовницей, – дрогнувшим голосом произнес он, с тоской вспоминая прошлое. – Никогда моя жена Каролина ни в чем меня не упрекала и вела себя так, словно я ей совершенно безразличен. Наверное, меня это устраивало, потому что я старался избегать ее. И общался с женой слишком мало, чтобы понять, как она страдает. Однажды я вернулся домой далеко за полночь, хотел войти в спальню, но так и застыл на пороге, шокированный до глубины души тем, как горько она плакала. Рыдала, словно о чем-то погибшем безвозвратно. Она из-за меня плакала! В ту ночь я не решился поговорить с ней и успокоить. Мне было стыдно.