Александр повысил голос, а Эрик продолжал внимательно его слушать.
– На следующий день я остался дома и тайком наблюдал, как она играла с нашим сыном. Я впервые заметил, что у нее красивые глаза – теплый блестящий янтарь, а взгляд – ласковый, добрый, как у девушки, которая еще не превратилась в женщину, но уже стала матерью. Она казалась такой беззащитной, мне хотелось подойти и обнять ее, защитить от всех невзгод. Неожиданно для себя я по уши влюбился в собственную жену. Просто зациклился на ней! Другие женщины перестали меня волновать. Я распрощался с любовницей и стал засиживаться дома в надежде, что смогу провести время с Каролиной и сыном. Вот только она не спешила открывать мне свое сердце.
Эрик приподнял бровь, ухмыльнулся и окинул Александра скептическим взглядом:
– Не ожидал от тебя ничего подобного. Считал тебя пресыщенным и циничным миллиардером.
– А я таким и был, пока мою жизнь не изменила любовь к одной-единственной женщине – моей жене, – с гордостью заявил Александр и выразительно посмотрел на сына.
– Любовь? – насмешливо спросил Эрик. – Так глупо слышать об этой чепухе от тебя, а я надеялся, что ты мне поможешь. Нет, теперь я понимаю, что твои взгляды на жизнь безнадежно устарели.
– Я не стыжусь своих прошедших чувств и своей первой любви, ведь это самое прекрасное, что может произойти с человеком! – воскликнул Александр без малейшего смущения, со страстью в голосе, бушующей в его сердце, и болью долгих лет, прожитых без любимой. – Каролина – единственная женщина, которая заставила мое сердце трепетать. Мне не хватает ее ласковой улыбки, ее доброго сердца, ее ласковых рук, а когда она погибла, я умер вместе с ней!
Александр порывисто вздохнул, казалось, что его легкие сейчас разорвутся, он сильно сжал в руке бокал, а глаза его на секунду заволокло тоскливой печалью.
– Да, я баснословно богат, но, не сомневаясь ни секунды, отдал бы все, что у меня есть, чтобы снова прикоснуться к ней, вдохнуть запах ее волос, тот родной, сладкий запах любимой женщины, и сказать, как сильно я люблю ее. Я бы хотел прижать ее к сердцу, послушать ее дыхание – эти ровные толчки в груди – и знать, что она жива и здорова.
Эрик понимал Александра, хоть и не смел признаться ему в этом, ведь он тоже пережил боль утраты. Он даже восхитился своим родственником. Александр не ожесточился и не впустил в свое сердце обиду и разочарование в жизни и людях, а научился жить так, словно шрамы затянулись, а все страдания ушли в прошлое. Эрик задумался и был вынужден признать, что ледяной ком скорби все еще живет в его душе, отравляя мысли и губя надежду на лучшее. Он не смог достойно пройти через боль личной утраты, горечь одиночества, не нашел в себе желания преодолеть трудности. Ему было легче обозлиться на несправедливость и предательство Лоры. Обида развенчала ее светлый образ, изуродовав его до неузнаваемости.
Справившись с непрошеными эмоциями, Александр встал с дивана, на котором сидел, подошел к сыну. Он положил руку ему на плечо и произнес:
– Я просто хочу, чтобы ты разобрался в себе и нашел ответы на вопросы, которые сейчас так важно себе задать. Если ты считаешь, что Тина для тебя всего лишь мать твоего ребенка, то знай – ваш брак не настоящий, а всего лишь притворство, а этот путь в никуда приведет вас к саморазрушению, – Александр почувствовал, как Эрик напрягся всем телом, словно сопротивляясь его словам. – Но если ты любишь ее, цени каждое мгновение рядом с ней.
– Я не люблю Тину, – негромким, спокойным голосом сказал Эрик, убрав руку Александра со своего плеча. – А женщина, которую, возможно, я любил, давно забрала мою душу с собой в страну вечного сна. Надеюсь, ей спокойно спится с пулей в голове, которую она себе пустила накануне нашей свадьбы.
Признание сына ужаснуло Александра, он несколько мгновений созерцал Эрика, пытаясь заглянуть ему в глаза. Родительское сердце тотчас наполнилось болью и состраданием: его ребенок мучился и терпел невыносимые душевные страдания.