Просто невероятно! Тина с трудом верила, что все происходит наяву.
– Сколько у тебя будет подружек невесты, кроме меня? – задала вопрос Софи, быстро печатая сообщение на своем телефоне.
– Я думала, хватит одной, – невозмутимо ответила Тина. – Мне не нужна толпа подружек на свадьбе.
– Совершенно неважно, чего хочешь ты, потому что есть определенные каноны звездных свадеб, которых обязательно следует придерживаться, – поучала подругу Софи.
– Ты права! Эрик сказал, что всеми приготовлениями займутся лучшие специалисты по организации таких торжеств. Или ты думаешь, Адлер позволит мне все решать самой? Говорю же тебе: всё не так, как ты думаешь. Речь о престиже и репутации семьи, а не о том, чего хочу я.
Софи понимающе посмотрела на Тину.
– Вы уже назначили дату?
– У нас есть всего несколько недель на подготовку. Мы не хотим ждать…
Тина инстинктивно погладила свой живот, вспомнив о ребенке под сердцем.
– Ты беременна? – изумилась Софи, и ее глаза округлились, как у совы.
Тина отдернула руку от своего живота, запоздало осознав свою ошибку, но врать не стала.
– Да.
– Поздравляю, ты сорвала джек-пот! – торжествующе воскликнула Софи.
***
Позвонив в дверь, Тина некоторое время стояла, ожидая, когда ей откроют. Она волновалась.
Дверь открыла экономка Олсенов, она вежливо поздоровалась с гостьей.
– Мое имя Тина Ларсен, мне нужна Адель. Она дома?
– Впустите ее, – раздался голос за спиной экономки.
Женщина тотчас отступила в сторону, уступая место Адель.
Встретившись лицом к лицу, девушки молчаливо обменялись взглядами.
– Привет, Тина, рада тебя видеть, – только и выдавила из себя Адель, изо всех сил стараясь не дать пролиться подступившим к глазам слезам.
Тина глубоко вздохнула. Как ни странно, но она больше не злилась на Адель и сегодня впервые позволила себе признать, что зря нападала на нее в прошлом.
Едва оказавшись в комнате хозяйки, Тина почувствовала себя неуютно и даже засомневалась, правильно ли сделала, что приехала сюда.
Интерьер спальни в солнечно-золотых тонах с белой мебелью свидетельствовал о том, что это комната настоящей принцессы. На минуту в комнате воцарилась тишина – молчание людей, которые пытаются найти общий язык.
– В детстве я мечтала о такой комнате, – сказала Тина, печально улыбнувшись, – и хотела быть принцессой.
Адель заправила за ухо золотой локон. Она казалась живым воплощением элегантности и безупречного стиля. Ее внешность была гармоничной и женственной: кремовато-розовая кожа, красивые голубые глаза и волосы цвета спелой пшеницы, мягкими волнами покрывавшие ее плечи. Модное платье цвета зеленого нефрита изумительно шло ей.
– Каждая может быть принцессой, и не обязательно принадлежать к королевской семье. К тому же поверь мне: быть принцессой легко, – с видом чистосердечной искренности призналась Адель. – Мне двадцать, и я мечтаю быть смелой, решительной, отважной – такой, как ты, Тина! И это гораздо сложнее…
Тину поразил взгляд потухших глаз Адель и та глубокая тоска, что стояла в них неподвижно. Ее скорбно сжатые губы едва заметно вздрагивали, а щеки побледнели.
– Софи все рассказала мне, поэтому я приехала, чтобы поддержать тебя.
– Я такая глупая. Глупая! – разревелась Адель.
Она пыталась объясниться, но из-за всхлипывания ничего нельзя было разобрать.
Впервые за время их знакомства Тина признала, что Адель была слабохарактерной, несамостоятельной, очень зависимой от мнения других, более сильных, людей и легко попадала под чужое влияние.
Тина подошла к Адель, обняла ее и стала гладить по голове успокаивая.
– Я так боюсь. Испытываю такой стыд, что мой язык не поворачивается признаться родителям, что я беременна. Этот ужасный стыд хуже смерти, понимаешь? Они возлагали на меня величайшую обязанность быть высоконравственной, а я их подвела. Мои родители зависят от общественного мнения, и они возненавидят меня…