О каком доверии могла идти речь, если она не могла поделиться с Эриком своими заветными мыслями, чувствами, своими мечтами, боялась строить совместные планы, опасалась говорить с ним о близком будущем.
Он попросил верить ему, а сам не соизволил вернуться в постель жены. Тина отмахнулась от мысли, что у Эрика на то, возможно, была веская причина, например, жаркие объятия с бывшей возлюбленной. Она представила, как они смотрят друг на друга, теряясь в сладком томлении пылких чувств, и вздрогнула.
Рывком соскочив с кровати, она быстрым шагом пошла разыскивать Эрика. Не потрудившись обуться, она ступала босыми ногами по холодному мозаичному полу. Желая остаться незамеченной, она кралась по огромному дому, словно вор. Окинув взглядом длинный коридор, Тина задумалась над тем, в какой из многочисленных комнат Эрик решил уединиться с драгоценной гостьей. Дом был таким огромным, что, даже потратив всю ночь, она бы не смогла разыскать его. Поняв это, девушка остановилась наверху лестницы и, глядя вниз, некоторое время размышляла над тем, а не проверить ли кабинет Александра, в котором Эрик в последнее время так любил проводить время.
Быстро сбежав вниз по лестнице, она торопливо пересекла огромный холл и, стараясь не шуметь, направилась к кабинету. Ее сердце предательски быстро билось в груди, а по спине и животу пробежал холодок от неприятного предчувствия чего-то плохого.
Тина остановилась у двери кабинета и огляделась. Она не хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее скитающейся по дому в одной пижаме. Прижавшись ухом к двери, девушка стала прислушиваться к звукам. За дверью было тихо. Она взялась за дверную ручку, потянула и вошла в кабинет, но там никого не оказалось. Окутанная облаком луна светила сквозь высокие окна, хорошо освещая комнату. Дом казался ей угрюмым и чужим, за исключением этой уютной комнаты с камином и старой антикварной мебелью. Сколько же всего видели и слышали эти стены, верно храня тайны и секреты Адлеров.
Расстроенная, она уже хотела было вернуться к себе в спальню, когда из-за приоткрытой двери услышала голос мужчины – это был Энцо. Он с кем-то говорил. Похоже, обращался к Эрику.
Отчаянно вертя головой, Тина искала куда бы спрятаться. Вдруг мужчины решат зайти в кабинет, и как тогда она объяснит им свои ночные скитания по дому? Она встала у окна, спрятавшись за плотную штору, собранную плотными складками, и стала ждать, что будет. Когда в комнате загорелся свет, девушка растерянно замерла, подозревая, что останется тут до тех пор, пока мужчины не закончат разговор. Она почувствовала себя крайне неловко, вынужденно подслушивая чужую беседу.
– У Александра хороший вкус. Эти сигары не продаются массово, их напрямую поставляют прямо по адресам наших именитых клиентов, – сказал Энцо, вертя в руках коробку для сигар.
– Я никогда не видел, чтобы он курил, – ответил Эрик, усаживаясь в большое кожаное кресло.
– Возможно, потому, что эти сигары любил Джозеф Адлер – твой дед.
– Ты хотел сказать – мой прадед? – поправил его Эрик.
Издав странный смешок, Энцо произнес:
– Помнишь, я говорил тебе, что наступит день, когда у тебя появится возможность управлять своей судьбой?
Молчание Эрика свидетельствовало, что ее муж находится в замешательстве, обдумывая вопрос Энцо.
– Пока ты не найдешь в себе смелость взглянуть правде в глаза, ничего не изменится. Тебя и дальше будут продолжать дурачить люди, которым ты слепо и зря доверяешь.
– Александр Адлер – мой дед! – упрямо заявил Эрик, не желая воспринимать всерьез такую правду.
– Я всегда сочувствовал людям, зависимым от чувств, движимых положительными или отрицательными эмоциями, – они жалкие, потому что не способны видеть дальше собственного носа.
– Энцо, если у тебя есть что мне сказать – говори!
– Да я, собственно, уже все сказал, – уверенно протянул мужчина.
В комнате повисла тишина. Пораженная до глубины души Тына не могла поверить услышанному.
«Бедный Эрик! Если сказанное Энцо – правда, то страшно представить, чем обернется это для Александра», – разволновалась девушка. Она подозревала, что Эрик сейчас просто в ярости.
– Есть масса вещей, которые ты, увы, не контролируешь, – продолжал травить душу опытный манипулятор.