– Мы сейчас находимся в бункере, над нами дом моих соседей, – объяснил он и ткнул пальцем в мерцающую красную точку на мониторе. – Это твой Эрик. В данный момент он находится в двух кварталах от нас.
Заметив, как встрепенулась девушка, Герард добавил:
– После того, как я выйду из этого подвала и направлюсь в свой дом напротив, мое местонахождение моментально обнаружат, о чем доложат Энцо. Само собой разумеется, что об этом узнает и Эрик. С большой вероятностью можно утверждать, что он явится за мной незамедлительно.
Затем Герард указал пальцем на другой монитор.
– А это комната, в которой я его встречу. Ты сможешь наблюдать за происходящим.
Тина нервно сцепила пальцы рук. Ей даже думать было страшно, что случится дальше.
– Дверь в бункер будет заблокирована ровно два часа. Ты не сможешь выйти. Этого времени тебе будет вполне достаточно, чтобы принять всего одно важное решение. В том случае, если ты надумаешь бежать, знай, что улететь из города ты должна именно сегодня. Задержишься хотя бы на день – и тебя, скорее всего, обнаружат. В сумке ты найдешь паспорт. До вчерашнего дня он принадлежал реальной женщине, – Тина покосилась на дорожную сумку, и ее осенила отвратительная догадка, что Герард убил женщину. Тошнотворный комок подступил к горлу. – Новый паспорт без истории слишком легко отследить, поэтому не суди строго, – с раздражением отмахнулся он от ее презрительного взгляда. – Она была короткостриженая, крашеная блондинка, так что потрудись привести себя в соответствие с фото на паспорте. Деньги используй только наличные, их я дал тебе достаточно. Никаких телефонов. Первые два года рекомендую тебе жить в какой-нибудь глуши и желательно безвыездно. По прилету в пункт назначения от паспорта избавься. Я оставил тебе координаты человека, который в случае крайней необходимости сможет помочь. Не беспокой его по пустякам.
Тина опустила голову, избегая смотреть в глаза мужчине. Он некоторое время стоял не двигаясь, а когда она подняла голову, он уже шел к двери.
– Пожалуйста, не закрывай меня тут одну! Обещаю, что останусь в бункере до тех пор, пока ты не позволишь мне уйти. Не запирай дверь! – взмолилась Тина.
Вскочив, она хотела подбежать к Герарду. Он вытянул вперед руку, жестом останавливая ее, и произнес:
– Прощай, девочка моя, ты теперь одна, но это не так плохо. Поверь мне. Предают всегда только самые близкие.
Глава 66
Вылезая из машины, Анжелика почувствовала на своих щеках прохладу этого омерзительно холодного дня. Вдруг она осознала, что главная мука еще впереди и это неизбежно, как бы она ни хотела отсрочить роковое событие.
– Сынок, – тихо позвала Анжелика, и голос ее дрогнул, а тревога в душе усилилась.
Резкий и нетерпеливый ветер, внезапно налетевший на женщину, рванул полы ее серого английского пальто, пробрав тело неожиданным морозом.
Ее сын стоял неподвижно, погруженный в созерцание заката над бесконечными крышами мегаполиса, словно не чувствовал, что мерзнет.
Эрик не ощущал беспощадных порывов холодного ветра и лишь механически осознавал, что его тело оцепенело, а внутри все будто омертвело. Его глаза машинально следили за тем, как на фоне высотных зданий и скоростных автострад из неба, словно разодранного острыми когтями, сочился кровавый закат. Эрик жаждал мести! Он не мог усмирить в себе то ли безумца, то ли зверя, требующего крови.
– Как ты могла, мама?! Как ты посмела меня предать? – спросил Эрик, даже не посмотрев в ее сторону.
– Я не предавала тебя, – спокойно произнесла женщина и приблизилась к сыну, чтобы обнять его.
– Не подходи ко мне больше! – угрожающе жестоко прошептал он.
Анжелика не видела его лица, но не сомневалась, что он с трудом сохраняет спокойствие, и не хотела его провоцировать. Она остановилась, хотя больше всего на свете ей хотелось подойти к нему и заключить в свои материнские объятия, попытаться утешить. Страх, что отныне сын отречется от нее, заставлял женщину паниковать.
– Ты же не станешь винить меня за то, что я люблю тебя и всем сердцем стремлюсь помочь? – теряя самообладание, настороженно поинтересовалась Анжелика.
– Твоя любовь меня не спасает, а уничтожает, мама! А знаешь, почему так получается? – Эрик мрачно улыбнулся. – Потому что ты понятия не имеешь, что значит любить человека так сильно, чтобы быть готовым на всё ради него.