Энцо неуклюже справился с задачей, его руки дрожали от слабости.
– Ты совершаешь огромную ошибку, считая меня причастным к ее похищению… – начал Энцо.
– Лучше не зли меня, Бияджи. Хватит пудрить мне мозги! Сам знаешь, что при желании я могу убить тебя прямо сейчас. Все сойдет мне с рук, и не смей убеждать меня в обратном, – сухо заявил Эрик.
Энцо поморщился, помассировал затекшую шею. Что тут скажешь, кажется, Адлер понял, что к чему, гораздо быстрее, чем все того ожидали.
– Мы не причастны к этому, поверь. Более того, я хотел защитить девушку, но не успел.
Адлер, словно коршун, навис над ним – таково было ощущение Энцо.
– Говори! – заорал Эрик, желая знать, что случилось с Тиной.
В этот момент его взгляд казался диким, почти безумным. Энцо потерял былую напористость и не мог решиться заговорить. Ему было трудно дышать и говорить, а еще страшнее было произнести правду, которая могла взбесить Адлера еще больше.
– Герард… – нерешительно произнес Энцо. – Мы нашли ее тело сегодня утром.
Лицо Адлера стало чернее тучи. Энцо, глядя на него, испугался так, как не пугался никогда в жизни. Испугался, что Эрик в припадке ярости кинется его душить.
– Я не верю… – потерянно выдохнул Адлер.
– Он похитил ее. Перебил твоих людей. Это все он сделал! – уверил Энцо, радуясь тому, что не причастен к убийству, иначе участь его была бы плачевной. – Я хочу, чтобы ты знал, что этот ублюдок заплатил за то, что сделал с девочкой. Его больше нет.
Энцо быстро сообразил, что сейчас самое время убедить Адлера в смерти девушки, хотя, возможно, она все еще была жива. Обставить ее смерть будет проще простого. Остриженные волосы, которые они нашли в бункере, послужат делу. Любая экспертиза подтвердит его слова и поможет убедить Адлера, если тот станет сомневаться.
– Мы на твоей стороне, Эрик! – убедительно произнес Энцо.
Глава 67
Самолет уносил Тину в бескрайние небеса, в неизвестность, все дальше от любимого города и страны. Чем выше от земли, тем невесомей становилась ее душа.
С каждой минутой полета она отдалялась от родных мест, от близких и дорогих ей людей. Она думала: кто знает, вернусь ли снова домой? Память воскресила забытые мгновения и веселое веснушчатое личико сестры, с которой Тина не смогла попрощаться. Память – странная штука: что-то безнадежно стирается, забывается, что-то, как ни старайся, невозможно удалить.
В последнее время она заставляла себя не думать о своих чувствах и желаниях. Тина отвернулась от окна и спокойно посмотрела на сидящего напротив нее Маркуса. Он снял солнцезащитные очки и вопросительно уставился на нее. Под пристальным взглядом его серых глаз Тина немного растерялась.
Он отложил очки в сторону, наклонился и накрыл ее холодные пальцы широкой ладонью. Приятное тепло от его ладони согрело руку, слегка будоража. Она неожиданно для себя смутилась. Тина заметила, как он нахмурился. В его присутствии она вела себя не так уж уверенно. А все потому, что ей было совершенно невыносимо чувствовать его прикосновения. Словно Адлер вмонтировал в ее нервную систему датчик, который вызывал отвращение к любому другому мужчине, кроме него самого.
– Если тебя что-то беспокоит, скажи. Может, ты хочешь о чем-то поговорить? – участливо спросил он. – Не надо молчать.
– Это у тебя такой голос, словно тебя что-то беспокоит, – поддразнила его Тина, высвободив свою руку из его ладони.
– Как ты все понимаешь! Я расстраиваюсь, когда ты огорчаешься, – усмехнулся Маркус. – Ведь насколько я знаю, сегодня вы должны были пожениться. Пышная свадьба и всё такое…
– О, свадьба состоится, просто невеста будет другая, – заверила его Тина.
Она опустила глаза, рассматривая свои пальцы.
– Тебе не нужно сожалеть об этом, – настоятельно порекомендовал Маркус.
– Сожаление – это эмоция, которую испытываешь, когда винишь себя в несчастном исходе. Нет! Я не собираюсь ни о чем жалеть. Я хочу быть свободной. И буду учиться благодарить судьбу за каждый новый день, за каждый миг и теплый лучик солнца в моем окне. Я буду жить настоящим и тянуться ко всему хорошему, что попросит моя душа. Обещаю, что не упущу ни одного светлого момента и буду улыбаться всем, кто находится рядом со мной. Никаких несчастных и мрачных гримас, – пообещала Тина и улыбнулась. – А еще я больше никогда не буду прятать глаза.