Она посмотрела на него так нежно, так тепло, будто именно в этот самый момент приняла решение довериться ему.
– Спасибо тебе за то, что ты помогаешь мне. Спасибо большое за то, что ты поддерживаешь меня в трудную минуту…
– Пожалуйста, перестань благодарить меня, – перебил ее Маркус. – Я люблю тебя. Я готов отдать тебе все и даже свою жизнь! Лишь бы ты была рядом.
Маркус говорил то, что чувствовал. Хотя он понимал, что его признания сейчас вряд ли уместны.
Тина промолчала. Она ничего не могла пообещать ему, кроме верности.
«Я найду в себе силы, чтобы забыть и разлюбить Эрика, – с упавшим сердцем подумала Тина. – Постараюсь погасить в себе эту слепую страсть, которая не считается с моей душой, сердцем и волей, ведь ничего другого мне не остается».
***
Эрик стоял над закрытым гробом – поникший, бледный, совершенно без сил. Даже цветы в его руках промокли и обвисли под ледяным дождем. Капли стучали о крышку полированного гроба, разбиваясь, они разлетались мелкими брызгами, осыпая венки и букеты, расставленные вокруг ямы.
Убитый горем Адлер невидящим взором смотрел на гроб, и пора было уже опустить гроб в могилу, но ни священник, ни кто-либо другой не смели произнести ни слова. Никаких родственников или друзей на похоронах не было, поэтому некому было образумить скорбящего. Священник мечтал закончить затянувшуюся церемонию, мол, горе горем, но пора и честь знать. Поэтому он громко и нетерпеливо кашлянул. Эрик вздрогнул, словно пришел в себя, и осторожно положил цветы на крышку гроба. Обрадованный священник, сохраняя скорбное выражение лица, подал знак рабочим – опускайте.
Адлер опустил руки и простоял там еще довольно долго. Он не хотел уходить. Перед его глазами стоял образ Тины. Страстная, дерзкая, красивая – она дразнила его очередной возмутительной выходкой, обжигая пристальным взглядом. Лицо Адлера оставалось бесстрастным, а в душе он страдал, рыдал и стонал от горя.
Когда Эрик вошел в свой огромный, пустой и чужой ему дом, его душу и тело охватила нестерпимая тоска. В этот момент он готов был выть и скулить от беспомощности и бессилия, но не мог что-либо изменить. Все чувства сплелись и сбились в один запутанный клубок, распутать который уже не было никакой возможности.
Он направился в кабинет Александра. Открыл дверь и тихо вошел. В центре комнаты стоял манекен, на который было надето свадебное платье Тины.
Любуясь красотой утонченного наряда, он с острой мукой в сердце представил себе, как бы превосходно оно сидело на обольстительном теле Тины.
Он вспомнил ее стоящей перед ним с распущенными роскошными волосами, которые подхватывались порывами легкого ветра, их тонкий сладкий аромат, идеальный, ровный контур пухлых губ, который ему так нравилось целовать, ее лучезарную улыбку, ее теплый ласковый взгляд…
На мгновение Эрик сосредоточился на этом воспоминании, забыв на время обо всем плохом, что его беспокоило. Ему было жизненно необходимо продолжать любить ее.
Он подошел к столу, достал шкатулку, вынул из нее обручальное кольцо, медленно надел его себе на палец и произнес:
– Клянусь, что буду любить тебя и только одну тебя всю жизнь!
Конец