Тина, совсем неожиданно для Эрика, прижалась своими губами к его губам. Это был короткий, дерзкий, агрессивный поцелуй, наполненный обидой, разочарованием и горечью.
Она резко отстранилась и произнесла:
– Это на прощанье.
После чего обошла ошарашенного ее выходкой Эрика и быстрым шагом пошла прочь. Тина знала, что Адлер не станет ее догонять, но с каждым шагом сердце билось все быстрее. Она прикоснулась пальцами к своим губам, словно желая сохранить украденный поцелуй навечно.
«Успокойся, все уже позади. Вот видишь, он к тебе безразличен», – уговаривала себя Тина, теряя контроль над своим сердцем. Глаза наполнились слезами. Студенты, которые шли навстречу, видели ее состояние и удивленно оборачивались вслед. Тина Ларсен плачет?!
К счастью, как раз по пути была дверь в уборную, она со всей силы толкнула ее, чтобы войти в укромное место и спрятаться ото всех, зализать свои раны, как затравленная лиса.
Оставшись одна, Тина включила кран на полную мощность, набрала в ладони холодной воды и умылась, чтобы хоть как-то привести себя в чувство, а затем взглянула в зеркало: вид у нее был далеко не самый лучший. Отчаянная печаль легко читалась в ее взгляде. Тина быстро набрала пригоршню воды и разгневанно брызнула ею на свое отражение в зеркале.
Ей было больно осознавать собственную слабость, беспомощность, незащищенность. Стыдно и гадко любить того, кто презирает тебя. Но она пообещала себе, что больше не станет расстраиваться из-за Адлера.
Тина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь вывести себя из оцепенения. Но сердце все еще ныло. Нужно было успокоиться. Отвлечься. Единственное занятие, которое ее радовало больше всего, было шитье, а точнее, процесс создания одежды. Она достала мобильник и набрала номер Тильды, швеи матери, к которой Тина иногда приезжала, чтобы взять уроки моделирования и конструирования одежды. Добрая и приветливая женщина всегда была рада видеть Тину и с удовольствием уделяла талантливой девушке свое внимание. Правда, не бесплатно. Тильда была загружена работой в своей мастерской, выполняя заказы дизайнеров, поэтому ее время стоило недешево, но Тина готова отдать все, что у нее есть, лишь бы прикоснуться к прекрасному, поработать ножницами и иглой рядом с настоящим профессионалом, умелым мастером своего дела Тильдой Шиллер.
– Тина, дорогая! Я рада твоему звонку, потому что и сама хотела позвонить сегодня. Приезжай срочно, у меня появился заказ на пошив вечернего платья, а для тебя это отличная возможность поучаствовать в процессе создания настоящего шедевра, – радостно, почти торжественно сообщила Тильда.
– Это прекрасная новость. Я скоро приеду, – взбодрилась Тина и даже улыбнулась сквозь слезы, ей моментально полегчало.
– Хорошо, жду тебя.
Тина снова почувствовала себя бодрой и энергичной. Она закинула телефон в сумочку, но он снова зазвонил.
Достав телефон, она увидела на дисплее имя: «Лука Адамиди». Девушка нехотя ответила своему начальнику.
– Привет. Тина, моя девочка, завтра в город возвращается хозяин квартиры, в которой ты живешь. Так что давай быстренько наводи там порядок и съезжай. Ключи привози сегодня в клуб.
Тина изумленно уставилась в пустоту.
– Но как? Ты же уверял меня, что он надолго уезжает из страны, точнее, на год, а прошло меньше месяца. Я съехала со своей съемной квартиры…
– Откуда мне это знать? Милочка, я не готов отвечать на твой вопрос. Может, у него планы изменились? Я просто сделал другу одолжение, а тебе следовало бы быть предусмотрительней. Поживешь дома пока. Ты ведь девушка из приличной семьи. Не выгонят же они тебя из дому.
Тина поджала губы, сдерживая свое справедливое негодование. Она не могла вернуться домой, и жить теперь ей было негде.
– Ладно, мне некогда. Поговорим, когда ты приедешь в клуб, – отрезал Адам и отключил телефон.
Сегодня просто омерзительно гадкий день! Тина посмотрела на часы и поняла, что уже половина второго и у нее осталось слишком мало времени, чтобы все успеть – убраться в квартире и собрать свои вещи. Потом совсем ненадолго заехать к Тильде, о чем Тина сожалела, ведь планировала полноценно потрудиться, но теперь ничего не выйдет. А ночью на работу в клуб. Она настроилась на своего рода марафон, ведь деваться было некуда, а время неумолимо летело.