Всё неспроста!
Эрик подозревал, что она затеяла очередную игру и теперь он сам по какой-то причине стал объектом ее «внимания».
Как бы там ни было, но юноша весь вечер не мог дождаться момента, когда окажется наедине с ней и задаст прямой вопрос: зачем ей понадобилось разыгрывать из себя официантку на банкете, который устраивала его семья?
Да, она не ответила ему. Почему? Потому что правдивый ответ оттолкнет его.
Эрик предположил: Тина узнала, что он не нищеброд, каким считала его изначально. Поняла, что упустила свой шанс, как всегда самонадеянно решив сделать попытку окрутить самого завидного жениха во всей стране. Это вполне в ее характере, размышлял он.
Адлер вспомнил ее слова: «Я люблю Ханса, а твои поцелуи мне омерзительны». Он почувствовал, как его накрыла волна дикого возмущения. Тина много раз оскорбляла его, давая понять, что ей не интересен бедняк. Так вот, теперь ей ничего не светит! Он ни за что не позволит этой стерве одурачить себя!
Но Эрик снова неосознанно засмотрелся на нее. Тина сводила его с ума своей красотой. Он слышал, как в груди громко бьется сердце, чувствовал, как страсть лавой вскипает в душе. В голове не было ни одной приличной мысли. От грубовато-страстного влечения к Тине ему сносило крышу. Он хотел поцеловать эти чувственные губы прямо сейчас. Безумно хотел стянуть с нее трусики, бюстгальтер и насладиться видом прекрасного обнаженного тела.
Возможно, нет смысла быть слишком категоричным? Ради секса с ней он готов был ввязаться в небольшую авантюру. Один раз. Просто подыграет ей, и всё. Сделает вид, что не понимает, почему она изменила свое отношение к нему, и позволит обольстить себя. А потом поступит с ней так, как она того заслуживает.
Эрик неспешно подошел к Тине. Она уже успокоилась и теперь была способна воспринимать его голос и присутствие. Во всяком случае, ему так показалось.
Ее лицо приняло привычное серьезно-сосредоточенное выражение. Тина бросила на него гордый вопросительный взгляд и спросила:
– Наслаждаешься моментом моей слабости?
Эрик улыбнулся.
– Шутишь? Да я терпеть не могу плаксивых дамочек. Видела бы ты себя со стороны: разбухшее от плача лицо, вспухшие веки, волосы растрепаны, лицо в красных пятнах…
Тина схватила свою сумочку и запустила ею в Эрика. Он ловко уклонился от летящего прямо в голову предмета и рассмеялся. Если злится, значит, пришла в себя.
– Гад! Ненавижу тебя! – злобно прошипела Тина.
Эрик поднял сумочку, сделал несколько шагов и, присев на корточках перед сидящей на лавке Тиной, посмотрел ей в глаза.
– Прости, что вел себя недопустимо грубо, агрессивно, по-хамски и выбросил твою обувь.
Тина, похоже, не была готова к такому повороту и растерянно уставилась на него.
– Можно, я отвезу тебя домой? – спросил Эрик ласковым тоном и позволил себе заботливо заправить за ее ушко выбившуюся из прически прядь.
Она покачала головой и категорично заявила:
– Нет.
Эрик нахмурился:
– Почему?
– Потому что мне негде жить.
Тина мгновение смотрела в его глаза тяжелым взглядом не отрываясь. Она считала: лучше сказать правду, пусть и стыдно признаться, но, возможно, тогда он отвяжется от нее.
Эрик не подал виду, но обрадовался. Значит, он не ошибся: Тина специально разыгрывает драму. Нужно признать, что играла она очень убедительно.
– Тогда поедем ко мне, – заявил парень, подозревая, что она поспорит с ним, но совсем немного, набивая себе цену.
– Мне сильно хочется послать тебя куда подальше, Адлер. Но не могу! Мне некуда идти. Я в безвыходном положении. Понятно? – сказала Тина, опустив глаза.
Она старалась скрыть свой стыд и отчаянье.
– А еще хочу спать, и мне все равно где лечь.
«…и с кем…» – мысленно добавил Эрик.
Тина медленно поднялась с места, превозмогая усиливающуюся головную боль и немыслимую усталость.
Когда Эрик подхватил ее на руки и понес, Тина была ему даже благодарна за заботу. Топать босиком по холодному тротуару обратно к машине не было ни сил, ни желания. Она положила свою голову ему на плечо.