Они деликатно избегали темы любых совместных перспектив. Ведь их авантюра удалась, и обоим стало понятно, что вместе было комфортно и приятно.
Ночью они целовались, ласкали друг друга и обменивались признаниями. Конечно же, никаких слов о любви или что-либо в этом духе не произносили, просто приятные слова, вроде: «ты очень красивая» или «ты очень нравишься мне»...
В какой-то момент Тине начало казаться, что между ними не просто секс, а что-то бо́льшее. Все его движения были нежными, осмысленными, словно Эрик занимался с ней любовью и по-настоящему любил ее. А возможно, она просто обманывалась. Ведь всё, что происходило между ними, было не просто хорошо, а волшебно!
Когда Эрик крепко уснул, обняв ее, Тина впервые в жизни почувствовала себя невероятно счастливой и защищенной. Она хотела бы лежать с ним вечно, обвивая ногами его крепкие бедра, чувствуя его ровное дыхание на своем лице.
– Я люблю тебя, Эрик, – тихо прошептала.
Вечером следующего дня Тина нехотя принялась собирать свои вещи. Эрик предупредил, что они возвращаются в город. Их романтический уик-энд подходил к концу, ей следовало бы взять себя снова в руки и вернуть прежнюю рационально мыслящую Тину, но не получалось.
Она взяла сумку и заметила, что Эрик оставил на столе свой телефон. В который раз за несколько минут экран мобильника засветился, бесшумно извещая о входящем звонке. Тина неспешно подошла к столу. Имя «Адель», которое она прочитала на экране, вызвало в ней волну недовольства. Но она взяла телефон в руки и решительно пошла к Эрику. Тина не собиралась выяснять отношения, просто спокойно передала ему телефон. Он поблагодарил ее и чмокнул в губы.
– Выезжаем через пятнадцать минут. Я приготовил нам чай, – сообщил Эрик и вручил ей кружку с горячим напитком.
Тина прекрасно понимала, к чему это «чаепитие». Он собирался поговорить с ней.
Они сели за стол друг напротив друга, и с этого момента между ними возникло напряжение. В глазах Эрика больше не было теплоты и веселья. Он избегал смотреть ей в глаза, и Тина знала почему. Адлер нервно крутил в руках кружку, выглядел сосредоточенным, напряженным, словно никак не мог решиться заговорить.
– Не юли, Адлер! Скажи уже, что собирался, и покончим с этим, – убедительно произнесла Тина, в упор наблюдая, как Эрик медленно поднимает на нее виноватый взгляд. – Только прошу, не омрачай наше расставание ложью. Давай и сейчас останемся честными друг с другом.
Эрик тяжело вздохнул:
– Я собирался провести с тобой только выходные. Прости, я представить себе не мог, что ты такая чудесная девушка. И теперь корю себя и каюсь, что поступаю с тобой так отвратительно.
Тина кивнула и печально улыбнулась.
– Так и есть, Адлер. Я огорчена. Но сердцу ведь не прикажешь. Я прекрасно знала, на что иду. Там, в магазине, ты объяснился со мной предельно ясно. Мы попробовали – не получилось! – Тина поднялась со своего места, чувствуя на себе пристальный взгляд Эрика.
Она старалась выглядеть бесстрастной и взглянула ему прямо в лицо. Как будто было недостаточно всего, что она сказала ему раньше, Тина добавила:
– Всегда существует миллион веских поводов и оснований, чтобы расстаться, и всего одна причина, чтобы этого не делать, – в разлуке жизнь становится невыносимой.
Эрик не сводил с нее глаз, они несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.
– Все просто, Адлер, если, отпустив меня, ты будешь только сожалеть, что напрасно обидел, тогда тут нечего обсуждать.
На миг Тине показалось, что Эрик готов оспорить ее слова и прямо сейчас признаться в любви. Тина замерла, напряженно ожидая его ответа. Его взгляд был таким проникновенным и чувственным, что у нее появилась надежда.
– Тина, есть много чего, что может изменить твое мнение обо мне. Я куда хуже, чем кажусь на первый взгляд. Я даже не умею хранить верность девушке, которую люблю. Мне больше нечего добавить, кроме того, что для нас обоих будет лучше расстаться. И не продолжать того, что возникло между нами…
– И что же это, Адлер? – не удержалась от вопроса Тина.
– Между нами возникла симпатия и непреодолимое сексуальное тяготение, которое мы утолили, – категорично заявил Эрик.
После небольшой паузы Тина словно очнулась, в ней надломилось что-то. Разочарование разрывало душу.