Ой! Очередной поворот, и я невольно запнулся — прямо передо мной драконья морда лежит! Голова вытянутая, чешуя золотая, гребень серебром отливает — и не где-то там в небесах, а тут, в двух-трех саженях… Вот сейчас огнем дыхнет… Что, Тиналис его не видит? Идет вперед, спокойно, прямо к пасти дракона, подходит, опирается… Нет, все же видит, только воспринимает неподвижность дракона как нечто само собой разумеющееся. Клыки ощупывает, чешую на прочность испытывает — прочная, но если поддеть, то и оторвать чешуйку можно… Я не понял, дракон, он что, мертв?
— Ну? — обращается ко мне богатырь. — Ты так и будешь стоять или поможешь?
— В чем? — уточняю я.
— Ты, парень, какой-то непонятливый! Это тебе голова нужна или мне? Тебе. Ну так и помоги — как я, по-твоему, сам ее отпиливать буду?
Теперь все понятно. Почти все, по крайней мере зачем Тиналису была нужна двуручная пила. А судя по тому, что купили мы ее еще в вольном граде Аму-Тамире, богатырь уже тогда догадывался, в каком состоянии мы встретим дракона… Что еще нуждается в уточнении — каким образом огромный дракон оказался к нашему появлению так удачно мертв? Причем умер совсем недавно — еще теплый, а значит, смерть настала не позднее чем вчера… Да и, собственно говоря, прошлой ночью я видел… Черт! Это еще не догадка, но уже первый намек — надо только хорошо вспомнить то, что я видел, и кое-что начинает становиться на свои места…
— Пили, парень, пили, — подбадривает богатырь.
Тиналис ждет с моей стороны дурных вопросов? Вижу, что ждет. Например: «Тиналис, он мертв?» или «Что тут Происходит?». Я и сам могу в стиле богатыря ответить: «А ты как думаешь?» или «Что происходит? Богатырь и принц дракону голову отпиливают». Примерно в таком вот духе — ведь все равно ничего толком не расскажет. Лучше промолчу и сделаю вид, что примерно такого развития событий и ожидал.
Ах, какое романтическое занятие в полной темноте пилить голову дракону. Какой интим! Какие незабываемые ощущения. Пилим, молчим. Тиналис пытается мой взгляд поймать, я дракона изучаю. Большой. Очень большой. Тот, что у нас в столице гостил, был раза в два меньше. Матерый. Совсем молодой — у драконов чешуйки с годами цвет с золотого на песочный меняются, тускнеют, а у этого вон как блестят! И это в темноте. Если на свет выставить, то хоть купол дворца покрывай! Тем более они любого сусального золота долговечнее. Ну да коли надо будет, мы сюда за остальным туловищем еще вернемся. Пока и головы хватит, отец за ней посылал, ее и получит. В целости и сохранности. Эх, хорошо…
Есть, конечно, и неприятные моменты — пока голову отпилили, все в драконьей крови испачкались. А это такая гадость, что лучше смыть. Ладно, не смертельно. Если бы в своей, хуже было бы. Зато устали, вспотели, теперь ни один скептик не скажет, что мы просто так в пещере прохлаждались. Всем сразу должно быть ясно — сражались как настоящие герои, а что не мечом, а пилой… Так тоже оружие. Острое. А что дракон еще до нашего прихода лапы откинул, так это уже мелочи. Если я верно понял намеки Тиналиса, эти мелочи и дальше должны остаться между нами… Не выходя на широкую публику, а то баяны не поймут. Им струи пламени подавай, хоть лично мне наш способ борьбы с драконами больше нравится. Он безопасней.
— Ладно, парень, — нарушил молчание богатырь, — Бери голову и иди, а мне тут кой-чего еще уладить надо…
Уладить? С обезглавленным туловищем дракона? Бывает. Наверняка особо ценные ингредиенты выковыривать будет. Хотя части драконов в рецептуру стандартных заклинаний не входят (попробуй включить, тут же гости с северного острова в гости заглянут и научат, как с их усопшими обращаться подобает!), но магической силой обладают немалой, а значит, загнать их всегда будет кому… Тот же отец не раз сожалел, что для экспериментов драконьего желчного пузыря не хватает. Он у ящеров не только желчь, а и пламя производит… Как — даже сами драконы не знают, их анатомия для них самих тайна за семью замками.
У выхода из пещеры несколько притормозил. Не дело одному с головой дракона выходить, еще решат, что я от богатыря избавился, чтоб не платить. Попробуй убеди, когда каждый на своей волне — один рыдает, второй поет, третий философствует. Вдвоем зашли, вдвоем и с победой возвращаться. И вообще, есть такое старое народное поверье: куда бы люди ни шли, возвращаться должны в том же составе. Неважно, победа, поражение, со щитом, а может быть, на щите, в серебре, а может быть, в нищете (чего-то на стихи потянуло[14] — неужто тлетворное влияние Тронгвальда?), но если кого из спутников потерял — даже не возвращайся! Беда большая будет. Потому и считается, что без вести пропасть много хуже, чем просто погибнуть: павшим героям можно и почести воздать, и цветы на могилу принести, а если пропал — поди знай, что случилось? Я, конечно, человек далеко не суеверный, но раз с богатырем вместе дракона бить пошли, то и назад вместе пойдем.