И действительно, не стоит! Десять тысяч золотых монет Старой Империи — условных единиц, в которые достойные люди давно уже все мировые цены переводят. Да мне столько ни за один подвиг не платили! Ну разве что за то, что Майнаполис от лича в подземельях избавил, но там я сам золота на двадцать пять тысяч набрал, в подземных гробницах. Три дня таскать пришлось, пока все до последней монеты не вынес. А тут десять тысяч! Неужто Лютик молодость вспомнил, за кости взяться решил? Если да, то это он зря — более невезучего игрока я в жизни не видел. А останавливаться Лютик никогда вовремя не умел — если уж проигрывать, то от всей души.
Ну что же, будем ждать у заднего хода. Хотя больше всего это похоже на ржавый люк возле кучи мусора, но для посвященных — самый надежный и безопасный способ зайти-выйти в таверну «Солнышко», если, конечно, тебя там ждут. За люком, как правило, стоит на стреме Большой Пук, сынок Анджелики, прославленный в народе не только своей матушкой, a и габаритами, послушанием и полным отсутствием мозгов. Что ему мамочка скажет, то этот великан (меня на три головы выше) и делает. Сам видел, как он голыми руками огромный булыжник раскрошил, а меч из заморской стали как хворостинку сломал. А еще он не особо культурный. Культурного человека в народе Большим Пуком не прозвали бы. А в целом нормальный парень. Я его пару лет назад даже на подвиг брал, тогда-то мы с его матушкой и побили горшки, ну да это уже другая история. Потом вспомню, тем более люк уже отъехал — и откуда-то из-под земли вылетело нечто маленькое, но очень громкое! Пролетев по параболе (еще одно мудреное драконье слово — у них все по параболе летает), нечто приземлилось на мостовую, пару раз подпрыгнуло и смачно выругалось. Но тут заметило меня и быстро-быстро покатилось в мою сторону.
— Родненький! — обняло меня нечто под коленки. — Избавитель! Век не забуду! Ты мое все! Лучший-лучший богатырь! Целую твои коленки! Свобода! Кого бить? Вот этого? Ну я ему сейчас…
— Успокойся, свои!
Да, несладко, видать, пришлось Лютику в последнее время — в таком возбуждении я его давно не видел. Обычно Лютик само хладнокровие, хладнокровно пьет, бьет и головы рубит, причем в произвольном порядке. Но Анджелика Лихая зря волновалась: сейчас в этом слезливом существе вряд ли кто узнает знаменитого гнома Ксеркса Навуходоносора, грозу троллей и позор подгорного царства, единственного и неповторимого в своем роде.
— Сей добрый молодец, — представил я парня, — благородный принц, а сей великий воин…
— Ксеркс Навуходоносор! — самостоятельно представился гном, распрямившись во весь свой крошечный рост.
— Очень рад, — поклонился принц.
— Взаимно! — поклонился гном.
— Довольно! — прервал я и, убедившись, что никто нас не слушает, спросил гнома: — Ты случайно не знаешь, где наш милый друг? А то есть хорошая работенка…
— Милый друг? Как не знать, знаю! Конечно, знаю! Абсолютно точно! Где-то здесь! В Белокамне! Точно-точно! Сам видел. Где-то тут.
Ясно. Значит, ничего не знает. Да в принципе куда ему — просидел в чулане неизвестно сколько времени. Еще должен Анджелике спасибо сказать — если бы не она, гоблины бы его быстро научили долги вовремя отдавать. Они церемониться не любят: должен — плати, не можешь — на галеры, в шахты или Дикий Лес рубить (там рабских рук всегда не хватает, а жизнь такая, что даже гном двужильный за месяц загнется). Ладно, найдем, а не найдем — нас найдут. Это Лютика то и дело надо из неприятностей вытаскивать, а Тронгвальд и сам всегда выкрутится. В конце концов, он чистокровный эльф, без всякой чужеродной крови, таких в мире единицы остались, а этому племени в проворстве не откажешь. Тронгвальд всегда на полном самообслуживании — сам в беду влезет, сам же и вылезет, попробуешь помочь — только оскорбится до глубины своей эльфийской души.
— Помочь найти? Так я мигом! Туда-сюда, шмыг-шмыг, и найду! — тем временем предложил Лютик помощь в поисках эльфа.
— Ты сначала восемь тысяч найди, с зелеными рассчитайся, а потом шмыгай куда захочешь. Или ты думаешь, что я твои игровые долги гоблинам покрывать буду? Анджелике покрыл — и за то должен быть благодарен!
— Родненький! До конца дней не забуду! — По щекам гнома полились слезы. — Избавитель! Спаситель! Целую твои коленки!
— Хватит! — прервал я его попытки в самом прямом смысле поцеловать колени моих далеко не самых чистых кольчужных штанов, запрыгнув на коня своего богатырского. — Садись к принцу, с ним ты не так будешь внимание привлекать, и поехали! Спрячу вас в трактире от греха подальше, а то еще не хватало вместо подвига с гоблинами отношения выяснять!