На том берегу нас уже ждали. Командир сторожевого гарнизона, милый седой дедушка, мирно беседовал о чем-то с Тронгвальдом. Лютик с дозорным заигрывал, глазки строил. Алендас высокомерно стоял в стороне, а Тын и вовсе застыл истуканом, будто окаменел. Как мы приплыли, так два лодочника тут же судно из воды на берег затащили, — видать, рисковать единственным плавсредством в округе в ожидании атаки низколежцев тут было не принято.
— Здравия желаю тебе, добрый молодец, — поклонился командиру Тиналис, хоть «молодцом» тот уж точно не являлся. — Для меня честь великая вновь по сей земле ступать!
— Это ты про честь барону рассказывать будешь, — усмехнулся старик. — А у меня тут служба. Так что извини, Тиналис, покормить мы вас покормим, ишь истощали в степи, вестимо, откуда там хорошей охоте, но дальше уж, извини, расстаться нам суждено. Времена нонче нехорошие…
— Низколежцы? — проявил осведомленность я.
— Они, проклятые! Совсем озверели. Мы этой осенью уже дважды в реку их сталкивали, а они все лезут и лезут! Давно такого не бывало, нехорошие дела, видимо, в мире творятся! А ты, парень, кем будешь-то, что я перед тобой отчет должен держать?
— Принц он, — пояснил Тиналис.
— Взаправдашний? Ну тогда мой поклон вашему высочеству. Вы к нам по долгу али по прихоти? Коли второе, так у нашего барона дочка есть на выданье, красавица, коих свет не видывал, так что ты бы пригляделся, «принц»… — Последнее слово старик выделил особой интонацией, показав, что в мое королевское происхождение он верит не больше, чем в честных купцов и искренних политиков.
Тиналис собирался было поспорить, да я его жестом остановил — уж была бы моя воля, так в жизни бы никогда принцем не родился! Так что неверие меня не обижает, а, наоборот, радует, — значит, не написано на физиономии, кто я, и, если повезет, еще получится вычеркнуть из своей биографии эту позорную страницу! Ну или по крайней мере подретушировать — надо будет как-нибудь с Тиналисом посоветоваться, уж он-то явно специалист, как из самых неприглядных историй делать конфетку. Или в крайнем случае с Алендасом — хотя по определенным причинам к этому богатырю я обращусь только во вторую очередь.
От обеда мы благородно отказались — еще чего, бедных солдат объедать. Это мы в свободном режиме — что поймали, то и едим, а им паек, между прочим, положен! Причем не самый сытный. Так что почти сразу же по переправе отправились дальше — в гости к местному барону, с которым Тиналис, как оказалось, в приятельских отношениях. И почему я совершенно этому не удивлен…
— Кстати, — когда сторожевая башня осталась далеко позади, саркастически поинтересовался Тиналис, — а ты знаешь, кто командир здешнего гарнизона?
— Старик-то? — переспросил я. — Наверно, какой-то ветеран, раз тебя знает…
И, спрашивается, что я такого сказал, что все, кроме Тына и Малиновки, так дружно и задорно смеются? Даже Лютик плакать перестал — он только в дозорного успел влюбиться, и тут опять разлука. Даже Алендас развеселился. А уж про Тиналиса я и не говорю — заржал, как лошадь, будто я только что первое место на конкурсе скоморохов занял. И никто ничего объяснять будто и не собирается. Пока Тронгвальд, наконец отсмеявшись, не соизволил открыть мне глаза.
— Сей воин великий, что ныне нас встретил, покрыт серебром долгих прожитых лет — могучий, отважный герой легендарный, чьим подвигам вовсе счисления нет! Он прожил немало, он видел немало, он знает немало о мире большом. И знай же ты, принц, о везенье великом, на годы запомнишь ты, парень, о том, как встретил сегодня под солнечным светом на бреге великой, глубокой реки героя, чьи подвиги столь же велики, сколь горы пред нами стоят высоки! Рожден был в хлеву, он поднялся до неба, рожденный рабом, он коснулся небес, и подвигам нету конца исчисленью, и нету предела свершенных чудес… Великий герой, что не знает сравненья, великий, чье имя гремело на мир…
— Зак, — буркнул Тын.
— Кто? — переспросил я, смутно вспоминая, что нечто похожее я слышал.
— Зак. Ну герой этот. Зак, — повторил тролль.
— Какой еще Зак? — искренне удивился я, и общий смех столь же резко сменился общим недоумением.
— Ты не знаешь Зака Менского? — едва ли не обиженным тоном спросил Тиналис. — Того, что одолел неприступную крепость Гаст и изгнал злого шута-людоеда? Того, что на лодке с верными друзьями попал в земли злых этов и победил их? Того, что перебрался через волшебную пещеру в горах и спас мир от южной угрозы?