Не, не один. Раз уж Тиналис живой остался, значит, не яд, уж он себя добровольно травить не станет. Все себе варева налили, никто не испугался, и, надо сказать, не зря — сразу волна тепла по всему телу пошла, и так хорошо стало, как я себя еще никогда не чувствовал! Будто гора свалилась с плеч, и на душе сразу стало легко и весело.
Все же северных шаманов не зря как великих мастеров во всем мире знают, недаром каждый уважающий себя колдун хоть раз да пытался их секреты выведать — только все без толку! Никому не говорят, как из простых мухоморов чудодейственный эликсир сварить, что любую рану затянет, а из оленьих рогов — волшебное зелье, которое даже столетнего старца на ночь в не знающего устали юношу способно превратить! И как Тиналис у них один из секретов вытянул — ума не приложу, а сам он в жизни не признается. Уж что-что, а чужие секреты богатырь хранить умеет…
Как до дна весь котел выхлебали — Алендас больше всех уплетал, — так спать и завалились. Хорошо, тепло, все тревоги куда-то далеко-далеко на задний план ушли, и, надо сказать, так крепко, как в эту ночь, я еще никогда в жизни не спал. Ни кошмары не мучили, ни детские воспоминания (что в общем-то те же кошмары). Спал как убитый, а утром проснулся свежий, бодрый и просто переполненный новых сил. Одно удивило: Малиновка какая-то сама не своя была, ну да это, наверно, от тревоги — еще бы, поздней осенью Кервранский перевал штурмовать, на такое не всякий герой сподобиться может! А может, завидно, что ее никто напитком богов не угостил. И как это я не догадался…
И поехали богатыри дальше. Через реки, где чудища неведомые водятся, через леса, где бандиты нехорошие притаились, через земли дальние, заморские. И приехали они в дивный город, где чудеса всякие творятся, да не стали задерживаться, не стали красотами соблазняться, потому что настоящие богатыри всегда прежде всего дело ставят. Дальше в путь отправились.
Глава 6
Говорить им или не говорить, что брагабраг один раз выпьешь — от тоски избавишься, во второй — храбрость безумная придет, в третий — помрешь смертью лютой? Или лучше не надо? Пожалуй, не стоит. У северных шаманов все снадобья побочные эффекты имеют, да об этом говорить как-то не принято. Та же настойка из мухоморов от ран избавляет, да потом видения начинаются, а зелье омоложения бодрость телу придает, да силы живородящей ни капли не прибавляет. Так ведь настоящих чудес никто и не обещал, даже сами шаманы никаким чародейством свою работу не считают. Так, кулинария с небольшой примесью алхимии…
А это что еще такое? Не спутники у меня, а дети Малые — эльф меня в три раза старше, а ведет себя как ребенок!
— Тронгвальд, я понимаю, что тебе очень хочется летать научиться, но коня своего пожалей! От края отойди!
Нет, ребята явно не понимают всю серьезность происходящего. Они что, решили, будто этот перевал просто так осенью — зимой непроходимым славится? То, что пока еще никаких неприятностей не случилось, большое везение! И нечего храбриться и балагурить. Тронгвальд — любопытная натура, все время к краю дороги подъезжает; Лютик по сторонам засматривается; Тын под ноги не смотрит; Алендас смельчака великого строит, ну да его я в последнюю очередь пожалею. Один принц ведет себя как положено. Посередке дороги едет, к краю не приближается, на камни над головой внимание обращает, чтоб если обвал, отпрыгнуть вовремя. Видать, читал про опасность перевала.
Хотя что он мог читать… Откуда писакам знать, что тут в зимнее время происходит? Ну про завируху напишут, ну метели упомянут, бураны, ветер, который с ног сбивает… Если автор хороший, пару баек про снежных волков перескажет: мол, водятся такие страшные чудища, вроде как волки, да шкура белая — ни стрела не берет, ни меч. А если халтурщик — бурей снежной и ограничится… Нет чтоб у настоящего героя спросить, что за напасти на самом деле на Кервранском перевале встречаются…
Вот я когда-то так и сделал. Старый приятель Лигахан-богатырь, тот, который нынче внуков нянчит, в былые времена на этом перевале однажды зимовал. Уж по какой надобности его понесло через горы, не признаётся, но тогда как раз случилось страшное землетрясение, все дороги завалило, до весны, пока подмога из вольного града Аму-Тамира не подоспела, пришлось на перевале жить. Весной, по рассказам, больше на скелет, чем на богатыря похож был — да выжил как-то. Говорит, страшно. Водятся тут такие чудища, что ни в сказке сказать, ни пером описать, им и имя-то не придумали. Пауки с лошадь ростом, на десять саженей ядом плевать умеют; снежные змеи, способные такого паука в объятиях задушить; саблезубые тигры, которые на змей охотятся. Но самые страшные по рассказу Лигахана, «адские девочки»! Каждый раз вспоминал — вздрагивал. Собственно говоря, в них ни от девочек, ни от ада ничего нет. Просто у Лигахана такие ассоциации возникли, вот он и проявил фантазию. Как я понял по его рассказу, это некие полу разумные создания, ростом не больше двух аршин, «девочки» — потому что в юбках из шкур снежных волков ходят, «адские» — потому что пощады не ведают. И на пауков, и на змей, и на тигров охотятся. А Лигахан появился — так и его всю зиму в покое не оставляли. У них шла сущая война на выживание, и богатырю повезло, что он смог продержаться до весны. Как снега начали таять, «адские девочки» в пещеры ушли. Вот их как раз я больше всего опасаюсь.