Стела осталась в стороне, нетронутым иссиня-черным обелиском протыкая покрытую снегом горную долину, а далеко-далеко впереди замаячила Трезубая Гора — врата, за которыми кончался Кервранский перевал и начинался долгий спуск в сторону топей…
До горы обманчиво близко. Она вводит в заблуждение своими размерами, поскольку намного выше соседних, вот и кажется ближе. На самом деле средний пик Трезубой Горы, знаменитый Пик Орлов, — одна из высочайших горных вершин мира, на такой высоте не выжить ни человеку, ни дракону. Только двуглавый орел Примос, посланец богов, по легенде уже десятки тысяч лет дремлет на самой вершине, чтоб в последний судный час раскинуть крылья и сорваться в бездну, унося за собой весь остальной мир… В одной из книг написано, что в образе Примоса древние люди якобы «закодировали» некое тайное послание, некий секрет, забытый в момент гибели Утраченного Града. Якобы во времена великого короля жили на свете птицы, способные унести за собой в небытие весь мир, и на Пике Орлов было их тайное логово… Версия звучит настолько безумно, что я в нее сразу поверил. И хорошо бы, чтоб двуглавый орел Примос никогда не просыпался…
Скоро ледяной ветер опомнился, задул пуще прежнего. Весь снег под ногами взмыл в воздух, и Трезубая Гора исчезла в завирухе. Как и остальной мир, видимость сократилась до нескольких саженей, идти дальше стало невозможно. Перевязавшись веревкой, мы нашли какой-то козырек и устроились пережидать снежную бурю. О том, чтоб развести костер, и речи не шло. Мороз пробирал до костей, у меня зуб на зуб не попадал. А что с лошадьми — страшно представить, они сбились в кучу, прижались друг к другу и согревают теплом собственных тел. И так до самого вечера. А потом всю ночь и утро буран и не думал утихать. Видимость сократилась настолько, что я собственных рук не различал. Как мы все не превратились в один большой кусок льда, ума не приложу, для этого были все предпосылки. Но, наверно, была в этот раз на нашей стороне вздорная дама по имени Удача…
А потом, как будто издеваясь, ветер утих, снег куда-то сдуло, и оказалось, что все это время в каких-то ста саженях от нас гостеприимно дожидалась уютная пещера. Как после такой насмешки не помянуть кого-то незлым, тихим словом, покрыв трехслойной бранью? Совсем уж было собрался богатство своей нецензурной лексики показать, как прорезал мглу луч света в темном царстве — тучи разошлись, ветер утих, и согрело душу ласковое тепло солнечных лучей…
Пока погода благоприятствует, общим решением было постановлено поспешить. Если хотя бы полдня ветер повременит, то уже сегодня мы покинем Кервранский перевал и все эти адские муки останутся позади. Коли даже двужильный Тын пару раз чуть не споткнулся, то можно себе представить, насколько все остальные выбились из сил… Коней только хорошим пинком и подгоняли, на пятерых какая-то апатия нашла, мой Цезарь, богатырь из богатырей, ни одной битвы не испугался, скакал сам не свой. Оставалось только надеяться, что внизу, в тепле, сумеет отойти…
Хищники так ни разу и не побеспокоили — лишь однажды на медвежий скелет наткнулись да на огромного дохлого богомола. А ведь Лигахан о таких даже не упоминал — или с той поры завелись, что сомнительно, или просто повезло богатырю избежать столь радостной встречи.
Когда доехали до Трезубой Горы, то все невольно вздохнули с облегчением. Даже моя интуиция на время перестала доставать. Ведь осталась сущая мелочь — пройти версту по узкому гребню, обогнуть правый зубец, пробраться через «ушко» между центральным и правым зубцами, и, собственно говоря, все. Сразу за «ушком» начинался спуск, и даже поднимись сейчас самый лютый шторм — в слепую дойдем! Доползем, дотащимся, но еще одну ночь на Кервранском перевале куковать не будем! Довольно!
— Тиналис… — осторожно позвал меня принц. — Скажи, а вот это случайно не те самые «адские девочки», про которых ты говорил?
— Где? — невольно огляделся по сторонам я. — Никого не вижу! Где они?
— Да вот же, — кивнул парень на пустой склон, заваленный странной формы булыжниками…