Лютик когда-то научил. Фирменный удар — только сам Лютик невысок, и удар не в живот, а ниже приходится. И голова у него покрепче будет, кости прочнее. По словам гнома, в кабацких драках, когда руки заняты, а ноги не держат, лучший способ любого врага на время из строя вывести. А я на время и не собирался. Говорил же я, что Алендас совершенно не разбирается, что нужно с собой в горы брать. Вот были бы у него нормальные сапоги с рифленой подошвой — пришел бы мне конец. А так только рукой махнул на прощание — я едва увернуться сумел — и полетел вниз.
— Йа-а-а-а-а-еще-е-е-е-верну-у-у-у-усь-ь-…— раздается из пропасти, и эхо на сотни голосов повторяет последний вой богатыря.
А следом за хозяином и конь в пропасть сигает. А он-то куда? Вот дурной, никогда «верность до гроба» не понимал. Конь-то не виноват, что его хозяин предателем оказался. Светлая ему память. Животное — оно животное и есть…
Рискованный это был шаг, конечно. Такой удар только при большом везении пройти может, когда враг совсем голову потерял, а ты сам уже с жизнью мысленно попрощался. Так ведь получилось, я вот он, живой и здоровый, а Алендас где-то там, на несколько верст ниже. Осталось только выяснить, что за чудо мне жизнь спасло и кому я теперь по гроб жизни благодарен быть должен…
Действительно, чудо! Серо-буро-малиновое чудо кличут Малиновка, рядом принц, живой и здоровый, рукой машет. Ну все. Честное слово даю — если принц не захочет, сам Малиновку поцелую, а обернется принцессой, так в тот же миг руку и сердце предложу!
— Ну спасибо тебе… — поблагодарил принца. — Если бы не ты, кормить бы мне сейчас ворон…
— Да я тут при чем, — улыбается парень, — ты Малиновку благодари. Я, когда понял, что ты сам не справляешься, попросил, чтоб она Алендаса отвлекла. Она у меня умница, сразу все поняла, дождалась нужного момента и выдала все, что умеет… Честно говоря, я и сам не догадывался, что такое умеет вытворять…
— Да уж… — Такое и на страшном суде не представить. — Спасибо тебе, Малиновка. И извини, что я тебя на колбасу пустить грозился — слово даю богатырское, отныне ты — мой побратим… В смысле посестрим… В смысле верный боевой товарищ, а товарищей своих в обиду никогда не дам!
Или мне показалось, или Малиновка действительно мне подмигнула? Мало того, копыто подала, ну я его и пожал чисто инстинктивно… Нет, точно принцесса заколдованная, отвлечется парень — пойду целовать. Кстати, а сам-то как? Вроде ран смертельных не наблюдается…
— Да жив я, жив, — отмахнулся принц. — Или ты подумал, что меня копьем проткнули? Странный ты, Тиналис, я же тебе сто раз говорил: у меня братья большие шутники и от летящих в голову копий да иных острых и тяжелых предметов я еще в детстве уворачиваться научился. Как копье заметил, так мигом в укрытие лег. Видишь, очень удобное — и со стороны не заметно, и не простреливается. Ну а дальше за вами стал наблюдать. Сначала думал, что ребятам помочь придется, только они и сами справляются. А вот с Алендасом без моей помощи ты бы не смог справиться… Уж я-то знаю…
— Откуда? — удивился я. — И вообще, почему ты решил мне, а не Алендасу помочь? Как ты догадался, что именно на него дьяволицы свое заклятие наслали?
— Какое еще заклятие? — отпрянул парень. — Тиналис, ты что? Эти, как ты говоришь, «дьяволицы» — обычные карги бескрылые, они колдовать не умеют, я про них книжку читал. Я вообще не понимаю, почему вы все их так испугались — карги бескрылые совсем не опасны. Они ведь слепые, только на звук реагируют. Если бы мы не шевелились, они бы нас никогда не заметили…
Да… Уели тебя, Тиналис, уели. Ведь это я всегда хвастал, как много прочитал, как много знаю… А тут мальчишка про «адских девочек», они же «дьяволицы», они же «карги бескрылые» в десять раз больше меня ведает — такими темпами скоро не он мне, а я ему буду должен. Может, в учителя взять? Я ему тайные рецепты северных шаманов расскажу, он со мной магическими познаниями поделится — вот одолеем дракона, с королем-некромантом справимся, и можно будет обсудить… А ведь, кстати, на вопрос принц так и не ответил.