— Ты как? — нагнав эльфа с гномом, спросил я у Тронгвальда.
— Оставь тревоги, милый друг, и не печалься раньше срока. Я жив, а раны зарастут, пока же я — одна морока. Но через день, а может два, я вновь за лук возьмусь могучий, и стрелы снова воспарят, пронзят высоко в небе тучи. Любовь святая исцелит, и милых глаз воспоминанья — ты не тревожься, милый друг, я жив и помню о заданье. Не подведу, когда дракон раскинет крылья перед нами — смогу его я угостить своими острыми стрелами! Скажи, а правда, милый друг, что Алендас отважный сгинул? Навеки сгинул в лютой тьме, навеки нас уже покинул?
— Правда, — кивнул я. — Бедный Алендас… Он погиб, но мы его никогда не забудем!
Вот уж действительно, такой подлости и лживости мы не забудем никогда — столько недель проклятый мертвец притворялся живым человеком, а ведь я с ним хлеб делил, под одной крышей спал, рука об руку с врагами сражался… Как представлю, так оторопь берет — ведь в любой момент мог, проклятый, нож в спину всадить, только страх перед королем-некромантом, выходит, и удерживал… Ладно, чего уж там. Ну недоглядел богатырь, так баянам об этом знать не обязательно, может, и вовсе расскажу про «трагическую случайность, которая лишила нас столь великого богатыря». Мне не жалко. Наоборот, если в истории кто-то из хороших умирает, то она особой популярностью пользуется. Если, конечно, погиб какой-то вспомогательный герой, а не сам Тиналис-богатырь. Мне умирать не положено, я еще должен зло покарать!
— Ай, — только и заметил Тын, поскользнувшись и падая в пропасть, да вовремя успел ухватиться за край обрыва.
— Ой, — согласился с ним принц.
— Ух, — сказали мы все вместе, когда сумели вытянуть тролля.
— Да, — добавил я. — Довольно. Привал. На сегодня мы уже навоевались достаточно. Всем отдыхать…
Ночной дозор я назначить забыл — двое суток беспрерывных волнений, тут даже богатырь устанет…
И стоят перед ними горы высокие, до самых небес, дуют ветра, воют звери дикие. Но не испугать зверям сердце богатырское, не сломить волю богатырскую — поехали дальше побратимы, прямо через горы лютые, через горы снежные. Долго ехали, а на ночь в пещере остановились. Легли спать, утром проснулись и видят — их волки окружили. Да не простые, а огромные, каждый размером с двух быков будет, и лап у них не четыре, а восемь, и клыки длинные-длинные. А еще у них хвост змеиный, да и никакие это не волки, а чудища неведомые! Только в горах они обитают и всех героев едят. Но не испугался Тиналис-богатырь, не испугался Алендас-богатырь, не испугались побратимы верные, эльф и гном, не испугался тролль, и даже царевич не испугался. Достали они оружие богатырское — кто меч, кто лук, кто топор, а кто дубину — и начали с чудовищами сражаться! Долго они сражались, уже и солнце село, и луна, уходят силы богатырские, но их вера держит! Потому что знают отважные путники, что не просто так, а на правое дело идут, дракона лютого сразить, людей от горя избавить, и греет их огонь сердец, а потому никакие чудовища нестрашны! День и ночь сражались герои, и еще день, и еще ночь — и дрогнули полчища нечисти, испугались силушки богатырской, бежали в дали неведомые! Обрадовались побратимы, но видят они — Апендас-богатырь, друг их верный, в крови лежит, умирает.
Подошел к другу Тиналис-богатырь и говорит: «Не бойся, Алендас. Мы тебя не бросим, мы тебя с собой возьмем, в город воротимся, и залечат твои раны, и опять мы вместе будем подвиги совершать». Но Алендас-богатырь ответил: «Нет, мой друг. Чувствую я, пришел смертный час. Жизнь я не напрасно прожил, но настало время уходить. Не печальтесь, друзья, идите и сразите дракона лютого!» Ответил ему Тиналис-богатырь: «Мы сделаем это, друг!» Улыбнулся Алендас-богатырь и умер, потому что раны ему нанесли серьезные, и даже богатырю с такими ранами не жить.