Через несколько часов моя горячо-любимая жена была уже с ключами в руках от нашего нового дома, который она сняла в аренду. Последующие три дня свиданки мы праздновали ещё один шаг к победе. Мы растворялись в любви друг к другу. Наши желания сбывались и мы были счастливы.
Но, за время отсидки было два случая, которые совершенно замораживали моё сознание от переживаний за своих родных и любимых. Я настолько себя изводил мыслями, что дома не всё в порядке, что с моей Настюшенькой, что-то случилось, я просто сходил с ума. Это было время, когда в колонии были перебои со связью и я не мог дозвониться до дома, чтобы успокоиться. Я просил всех начальников, дать мне позвонить, но эти попытки были безрезультатны. Тогда я нашёл душевного, человечного сотрудника, которая решила мою проблему с помощью своего сотового телефона. Я искренне благодарен этой сотруднице, которая успокаивала мою душу.
После того, как я отдал все документы начальнику на совместное проживание со своей супругой, меня на следующий день этапировали на КП-48. Плачь раздался в трубке телефона, когда я сообщил об этом свей голубушки. Горький, невыносимый для моей души плачь разрывал моё сердце на куски. Я чувствовал её слёзки на своих губах. Я мысленно целовал её глазки, успокаивал. "Солнышко, родная моя, нам надо быть сильными. Главное не сломаться", - говорил я своей жене.
Начальник сказал, что это месячная командировка. И действительно, через месяц я снова был на КП-51. Ко мне приехала любимая жёнушка, моя ягодка. Мы с ней поняли, что о совместном проживании можно забыть. И мы забыли. Теперь у нас была единственная цель, - через полтора месяца подача документов на УДО.
Несбывшаяся мечта о совместном проживании - это было не единственное наше разочарование. С самого начала срока, мы с моей любимой грезили амнистией. Сначала на декабрь 2016 года приуроченное - к 100-летию Государственной Думы. Потом на май 2017 года - к Дню победы. Потом к ноябрю 2017 года - приуроченная к 100-летию Великой Октябрьской Социалистической революции. Потом к 12 декабре 2017 году - приуроченная ко дню Конституции. Всякий раз надежды и всякий раз расстройства и разочарование, злость и трата нервов.
Неожиданно в начале ноября 2017 года меня этапируют в Кежемский район в КП-13, на север Красноярского края. Эта новость ошеломляет и повергает в очередной шок всех. Слёз больше нет, плакать ничем и мы принимаем всё как должное. Мой мозг разрывала мысль, что я отдаляюсь от любимой очень-очень далеко и я не позволю ей сюда приехать в эту таежную глухомань, а значит, мы увидимся очень не скоро.
С КП-13 меня переводят на КП-12 - еще дальше в глушь. Там я понимаю и принимаю однозначное решение, что здесь я ненадолго.
Меньше чем через месяц меня увозят в Красноярск как бывшего сотрудника ОВД, в колонию, где должны содержаться БСники. Я добился своего, я еду навстречу к своей любимой, я еду домой. Сколько же мытарств мне пришлось пройти, пережить, чтобы вернуться в объятия к своей голубки.
В "столыпине" меня заставляют снять золотое обручальное кольцо. Кольцо с которым я почти полтора года по всем колониям проехал, захотели отнять. Я отказался его сдать. Тогда, конвой вызвал своего начальника и тот уверил, что всё будет в порядке, они обязаны изъять его у меня. В общем, кольцо я отдал на сохранение.
Я еду. На моём лице сияет улыбка, на душе такая благодать, умиротворение и спокойствие. Меня больше ничего не беспокоит и не волнует. То, о чём мы с Нюшенькой так долго мечтали, молились - исполнилось. Это было чудо, Божья воля. Я шептал про себя: "Нюшенька, я еду к тебе. Родненькая моя, подожди немножко". Я не слышал голос своей жены больше месяца, я так сильно соскучился. Колёса стучат, сердце бьётся, душа поёт - мне хорошо.
Но вот меня привозят на ТПП (транзитно-перевалочный пункт). Почему? Я же должен быть на колонии, где сидят бывшие сотрудники, я уже должен позвонить своей Настюше. Но, я на ТПП пребываю двое суток и меня вновь увозят. Ну теперь-то, точно в колонию, думаю я. Меня же ждёт моя родная, она же переживает. Но Меня везут на СИЗО-1. Что? Зачем?
На СИЗО я донимаю всех сотрудников и начальников, претензиями, что я здесь не должен находиться. Звонить мне не дают, говорят, что у меня нет карточки. Так откуда она у меня возьмется, если никто не знает что я здесь? "Дайте позвонить" - кричу я. Через семь суток, самый уставший от меня сотрудник позволил позвонить мне со своей карточки. Я звоню, но дозваниваюсь только до бати, который говорит, что они все приедут завтра. "Слава Богу" - выдохнул я. Всё, облегчение, я жду. Завтра никто не приехал, не на следующий день, ни в последующие. Это потом я узнал, что свиданки с транзитниками запрещены. Один Бог знает сколько нервов я за эти дни извел. Одиннадцать суток, мучительных, долгих одиннадцать суток я сидел в тюрьме и думал о своей любимой жене. Но я был уже в городе, т.е. оставалось совсем немного подождать и мы будем вместе в любви друг у друга.
Девятнадцатого числа меня переводят на КП-39. Сердце стучит как отбойный молоток. Волнение от скорого сводит меня с ума. Всё ближе и ближе к любимой. Первым делом я оформляю логин, звонки. На второй день я бегу к телефону в предвкушении услышать складкий, мелодичный голосок своей любимой. Я ей звоню, но трубку никто не берёт. Звоню еще раз - никто. Звоню маме - отключено. Ничего не понимаю. "Где все?". Звоню бате.
- Батя, батя, Здорово. Где Настя?
- Сынок, она тебе ничего не сказала? Она же тебе бросила.
- Что?
- Она сказала, что подала на развод.
Я повесил трубку. В голове мысли метались как ураган, всё перемешалось. Я не мог сосредоточиться. Всё тело охватил мандраж. Сердце стало стучать всё сильней и сильней. В горле пересохло. В глазах зарябило. Что приходит? Что произошло? Дышать становилось труднее. Душа ушла в пятки, я ничего не чувствую, кроме боли, в сердце. Я не мог поверить услышанному. Может он что-то напутал или не так понял, а мне сказал какую-то ерунду.
Вечером я позвонил снова Насти, бесконечные гудки убивали меня. Позвонил маме. Мама подтвердила слова бати. Я пытался выяснить насколько её решение серьёзно, но даже это не имело никакого значения, мне нужно было поговорить с женой.
На следующий день, утром:
- Настюша, Привет моя хорошая, Привет моя любимая.
- Привет. Послушай. Нам больше не стоит быть вместе. Я много думала и решила.
- Настюшенька. Настюшенька. Настюшенька. Постой. Что ты такое говоришь? Это же я, Нюша, твой любимый, твой родной.
- Я говорю, мне 20 лет, а я себя чувствую на все 40. Я устала так жить. У меня пропали к тебе все чувства. Я тебя не люблю. Не звони мне больше.
Она оборвалась связь и мою жизнь. Я почувствовал что умер, что меня нет. По мужскому, суровому лицу побежали слезы. Всё тело, как будто пронзили острыми железными прутьями. На меня как будто вылили ведро с кипятком. Моё сознание убежало и не приходил в себя. Я не мог поверить что сейчас со мной говорила моя любимая. Голос отрешённый, чужой, бездушный, жестокий. "Я же приехал, любимая" - крутились в голове слова. "Я наконец-то приехал к тебе".
Всё вокруг потеряло всякий смысл. Зачем всё это было? Я не верю. Не может быть. Здесь что-то не так, такая сильная любовь и просто испарилась, растворилась. "Не люблю" - откуда это? Воспоминание её слов жгло сердце, прожигало душу, оставляя в ней огромные дыры. Мучительные боли стали истощать мой организм. Лицо не просыхало от слёз, а бессознательное состояние нарушило всю мою жизнедеятельность. Я ничего не мог делать, у меня не было никакого желания быть, находиться, существовать.
Ещё через несколько дней моя любимая жена, смысл моей жизни, призналась мне, что у неё есть парень, который за ней давно ухаживает, что он очень хороший, у них всё серьёзно. Что я могу за неё не переживать, что она в надёжных руках.