Поэтому колбаса была — импортная.
Господин Абрамс непредусмотрительно привез с собой пару бутербродов, и, еще более непредусмотрительно, их съел. Во всяком случае, такую версию озвучили и приняли сотрудники медпункта гостиницы, а также примкнувший к ним комендант, товарищ Шепилов. Действительная причина, правда, была в другом, но ситуацию это принципиально не меняло.
Настоящая фамилия господина Абрамса была Грин. Называть эту фамилию он не стал бы ни под гипнозом, ни под пыткой, и причиной тому была его профессия. Она тоже сильно отличалась от записанной в командировочном удостоверении: никаким корреспондентом Грин, конечно, не был, а был он шпион. Самый настоящий шпион, матерый, как сказал бы по этому поводу немного позже старший сержант государственной безопасности, товарищ Бурзум.
Причина же страданий, хотя и выглядела внешне очень похожей на объявленную, была совершенно иной. Отравление было не пищевым, а магическим: внутрь злополучного бутерброда был помещен особый магический конструкт. Будучи употреблен в пищу вместе с колбасой, он должен был немедленно развернуться, а развернувшись — подать соответствующий сигнал.
Получив сигнал, шпион немедленно покинул бы гостеприимную советскую гостиницу, и направился бы в сторону военной секции воздушного порта. Через полчаса после активации такого конструкта должен был пересобраться контур личного эфирного слепка, шпион — быстро стать неотличимым внешне и внутренне от советского командира, выбранного из встреченных на улице. То, что при этом нечаянный донор облика должен был раствориться в потоках эфира, шпиона нимало не интересовало: когда на кон поставлен возможный приоритет мира подлого чистогана над социалистическим строем, жизни советских граждан мало волнуют наймитов капитала.
Однако, в тот самый момент, когда кипенно-белые шпионские зубы впились в поддельный бутерброд, этажом ниже, в медпункте гостиницы, испустил свой первый крик младенец. Первенец, удачно, хоть и немного преждевременно, родившийся у совсем молодой и полностью чистокровной, латышской эльфийки.
Первые роды у долгоживущих — событие, обычно, неординарное. Так случилось и в этот раз: благополучно разрешившаяся от бремени столетняя девушка выдала в пространство эфирный выброс невероятной силы и акцента модуляции. В соседних номерах мигнул свет, на кухне гостиничного ресторана скисли тридцать шесть литров молока и нарушилась — совсем чуть-чуть — работа хитрой и подлой шпионской техники.
Именно поэтому Грин никуда и не пошел: он лежал, маялся напоказ животом, покорно глотал таблетки от пищевого отравления и даже согласился принять — разумеется, консульского — лекаря.
Это чрезвычайное происшествие длилось несколько часов, и вот оно, наконец, закончилось. Не получив своевременно особого сигнала, контрольная группа североамериканской резидентуры сделала логичный вывод о провале агента.
Модулированный сигнал, ушедший в пространство, моментально достиг ресивера ментальной проекции.
Измученный ложным отравлением, Грин не успел отреагировать вовремя и полноценно: проекция приняла инструкцию, отправила квитанцию и активировала спецзакладку.
Воспоследовало то, из-за чего перевели с понижением коменданта гостиницы, долго и почти с пристрастием допрашивали весь гостиничный персонал (при этом выявив двоих агентов бразильской разведки и одного валютного спекулянта), а санитарно-эпидемиологическая служба Союза надолго запретила ввоз продуктов питания в багаже и ручной клади пассажиров, прибывающих из капстран.
- Смерть наступила в результате отравления испорченной колбасой, - зафиксировал в первичке вызванный гостиничной администрацией консульский врач.
***
Ленинград, 15 ноября 2022 года. Основная временная линия.
Наблюдатель внештатный
Крепкая власть сильна законом, но и традицией, а советская власть сильна — не сковырнуть! Поэтому и традиции ее, почти разменявшей столетний юбилей, крепки, как никогда.
Совершенно неизвестно, кто, когда и зачем придумал, чтобы встречи между сотрудниками особенных служб и их знакомыми по другой, чуть более мирной, линии, проходили где угодно, но только не в кабинете, например, первого отдела. В качестве места встречи отлично подходили безлюдные скверы (в особо противную погоду), пивные и рюмочные (во время напряженного матча, например, «Спартак – Динамо»), раздевалки бассейнов, библиотеки, обзорные площадки сто первого этажа Дворца Советов... В этот раз старший майор решил выслушать младшего товарища, ради разнообразия, в складе при Ленинской комнате.