Склад был забит: транспаранты, портреты нынешних и предыдущих членов Политбюро, несколько бюстов Ленина, Сталина и других достойных увековечивания товарищей. Забит почти битком, поскольку стол (один) и стулья при нем (два) не просто занимали специально освобожденное пространство, но и были заботливо вытерты от пыли.
Сейчас на столе бледно светилась из-под зеленого абажура старая лампа, а на стульях сидели начальник первого отдела, товарищ старший майор государственной безопасности Эпштейн и его визави — старший лаборант лаборатории перспектив Семенов. Лаборант излагал, товарищ старший майор внимал.
Семенов очень старался сделать две вещи: не забыть ничего важного и не сказать ничего лишнего. На самом, конечно, деле, он добивался и третьей цели: ему очень нужно было произвести на куратора из госбезопасности хорошее впечатление.
Лаборант понимал, что случайно пришедшее в голову решение проблемы, пожалуй, так и остается единственным осуществимым, и старался изо всех сил.
- Таким вот образом, тащ старший майор, оно и вышло. Говорит, что сам не понял, как так: он ведь комсорг, пример и опора, а вот получилось же. - Семенов завершил достаточно длинную речь, и выжидающе, несколько заискивающе, посмотрел на собеседника.
Начальник первого отдела сделал вид, что призадумался, бровями и породистым носом показав напряженную работу мысли. На самом деле, ситуация была проста, как учебник по диамату, но азы оперативной работы требовали, чтобы вербуемый (в этот интересный статус лаборант перешел буквально с первых слов своего печального рассказа) немного помучился неизвестностью: тем благодарней будет и тем охотнее пойдет на дальнейший контакт.
- Я, товарищ лаборант, пока не сильно понимаю, обо что Вы себе решили, что Комитету интересны дурацкие похождения Вашего непутевого родственника! - Эпштейн, на службе предельно корректный, любил в обстановке околослужебной поиграть в коренного жителя причерноморья. - Он нам здесь не первый босяк, решивший сделать себе капиталов, а своей мамеле седых волос об ломберный столик. - Начальник первого отдела прихлопнул зеленое сукно стола ладонью, как бы ставя точку в разговоре. - Вам надо в милицию, и мне жаль потраченного времени!
Даже не знай мы, что двое Семеновых — несомненные родственники, мы бы в этом убедились прямо сейчас: настолько одинаково у этих двоих получалось приуныть.
-Товарищ старший майор! - Семенов полностью отчаялся, но последнюю, на его взгляд, попытку, все же предпринял, - там ведь в чем странность. Мы — черти!
Товарищ старший майор сделал лицом выражение «не может быть», и немедленно уточнил: - Что это должно нам с Вами поменять?
- Мы квартероны, товарищ старший майор. Черти — с обеих сторон, линии разные до пятого колена. Еще есть хээсэс, кикимора и даже, очень давно, орк, то есть, примеси, на вектор вициссимус не влияющие. Вы же сами понимаете, что, с точки зрения магенетики, ситуация...
Товарищ старший майор магенетику, конечно, знал. Знал не только по долгу опасной и трудной службы, но и потому, что каждый школьник Страны Советов обязательно ходил на уроки социобиологии, эту самую социобиологию, особенно магогенетический ее раздел, непременно любил и сильно уважал: иначе было невозможно в первом в мире государстве, полностью изжившем расизм, мнимый, истинный и даже научный.
Если хочешь жить с соседями в мире, будь любезен знать и уважать их особенности.
И вот, по всему получалось, что ситуация — действительно, из ряда вон. Прямые потомки чертей сразу по обеим линиям (если, конечно, на каком-то из уровней в генеалогическое древо не вплелись ветви эльфийских пущ или кустарников бру славных соседей) магенетически не проигрывали в карты, если, конечно, хотели выиграть и умели играть. Не получалось их и обжулить: пальцы шулеров теряли ловкость, идеальная память давала сбой, хитрые механизмы, подающие в нужный момент заранее заряженные карты, ржавели и ломались, поэтому игра всегда шла честно. «Черт ворожит!» - шептались, разумеется, далекие от науки и диалектического метода познания действительности, люди. «Обратно закольцованный вектор вероятностей второго порядка,» - поясняли товарищи более сведущие и образованные. В общем, черти проигрывали шулерам очень редко, и потому с ними, как правило, еще реже садились играть разного рода личности, темные и сомнительные.