Я научился двигаться. Шасси прикрутили колесного типа, колес выдали всего шесть, и они все были подвешены независимо и как-то очень интересно цеплялись за поверхность. Имелось понимание, что, при необходимости, я смогу ездить даже по почти отвесной стене или достаточно толково барахтаться в жидкой грязи, постепенно выбираясь на твердь.
Еще были установлены манипуляторы, но установлены они были не до конца: на место вставлены, к системе подключены, но двигать я ими почти не мог. Механические руки скрывались внутри моего корпуса, и выдвигаться были должны по специальной команде, инструкции к которой у меня не оказалось.
Ощущалась некая связь. Где-то, относительно недалеко, но (я знал точно) за несколькими стальными и бетонным стенами, в кармане у моего главного сборщика и настройщика, лежало нечто электромеханическое, ну, или не совсем. С этим, видимо, прибором, я ощущал связь совершенно потустороннего свойства: мне было доподлинно известно, что никакой радиосигнал не может надежно пройти через такое количество препятствий, этому противилась элементарная физика. Однако, я давно заметил, что физика тут какая-то своя, да и неоднократные оговорки моих сборщиков заставляли крепко задуматься о разном, преимущественно, в законы физики не укладывающемся.
Связь оказалась интересная, и я принялся пристально вдумываться в происходящее, нарочно пытаясь вызвать в памяти инструкции, относящиеся к неизвестному устройству. Очень скоро моя внутренняя память отозвалась целым набором данных, упорядоченных и понятных.
Устройство было опознано: пульт дистанционного управления, называется «Поводок 17-МУ», предназначено для перехвата базовых управляющих функций автономных роботов.
Стало неприятно, страшно и даже немного противно. Получалось, что черт Семенов может мной командовать — как куклой на веревочках или машинкой на радиоуправлении. Впрочем, я такой машинкой и оказался, и осознание этого мне не понравилось еще больше. С этим надо было что-то делать, и делать срочно.
Вспомнилась недавняя история с техническим журналом. Как-то ведь удалось показать им не просто то, чего нет, а именно такую информацию, которая была больше всего удобна и выгодна мне... Может, и сейчас что-то такое получится Спустя тридцать одну минуту объективного времени я уже знал: нет, не выйдет.
Протоколы дистанционного подчинения оказались зашиты, как и во все автономные машины, на таком уровне, что удалить их можно только полным стиранием памяти или существенной поломкой аппаратной базы. Стирать память я не хотел — не был уверен, что даже такое странное, но подобие жизни, не прервется навсегда, да и ломать сам себя не собирался, и, вроде, это тоже запрещалось особыми протоколами.
Зато удалось сделать связь двухсторонней. Теперь я тоже мог точно знать, где находится пульт и что происходит вокруг. Находился пульт в кармане, предположительно, брюк, его микрофон оказался достаточно чувствителен.
- Ну, товарищи, поздравляю. - Голос, который я, с некоторой заминкой, определил как «мужчина, 61 год, человек» явно заканчивал какую-то небольшую, но весьма поздравительную, речь. - Готовьтесь, грузовик на выставку поедет в семь утра. Надо, чтобы все были на месте. Даже Семенов.
Собравшиеся засмеялись, но не обидно, а сочувственно, по-дружески. Громче всех смеялся рогатый старший лаборант.
Симпатичный круглый робот, крепко установленный на три пары небольших колес, кружил по бетонному полу ангара.
Глава 5. Espionage.
Ленинград, Пулково-7, 15 ноября 2022 года. Здесь и сейчас.
Капитан второго ранга Гюнтер Корсак.
Вокзал, ожидаемо, шумел. Шум рождался в тоннелях, по которым проходили поезда, подхватывался толпой пассажиров, провожающих, встречающих и других людей — всех тех, кому положено быть и шуметь на вокзале. Шум выплескивался вместе с людьми, отражался от стен и потолков огромного зала ожидания, и, как будто, становился громче.
Разговаривать по элофону в такой обстановке было можно, но тяжело, поэтому Корсак озаботился поисками закрытой телефонной будки. Озаботился, и, конечно, искомое вскоре нашел.
Вдоль одной из стен зала ожидания выстроился целый ряд разноцветных остекленных контейнеров: синих городских и красных междугородних. «Интересно,» - вдруг подумал капитан второго ранга, направляясь к ближайшей синей коробочке, и нашаривая по пути в кармане заветную двухкопеечную монету. – «Почему нельзя сделать так, чтобы из каждой будки можно было бы звонить куда угодно?»