Любого советского человека с первых минут захватывал водоворот легенд: знакомой по школьным учебникам и интересным телепередачам настоящей истории этого мира и живущих в нем людей. Здесь же история застыла в виде памятников, зримых и весомых, всем своим видом напоминающих о тех невероятных, грозных и бурных, днях.
«Надо будет приехать сюда вечером,» - подумал вдруг Корсак. «Тут должно быть очень красиво, когда огни. И экскурсия, обязательно! Сначала по рекам и каналам, потом на туристическом эсобусе.»
Отставной капитан второго ранга, повинуясь многолетней привычке, извлек из кармана элофон, вызвал морок записной книжки, и быстро внес что-то в уже и без того длинный список. Если бы кто-то, оказавшись рядом, смог разглядеть написанное, он бы увидел, что сразу после строки «счётник» появилась еще одна, «фотоаппарат». Морок погас, элофон отправился обратно в карман, отставной подзграничник — в сторону приветливо распахнутых дверей универмага.
Лапиньш еле сдержался от того, чтобы выругаться. Шпион оправдывал худшие опасения: он покинул салон эсобуса, притворно восхитился увиденному на площади Восстания, что-то записал и направился ко входу в Галерею, самый большой универсальный магазин в северной столице СССР.
- Товарищ старший лейтенант, - озвучил мысли самого эльфа один из подчиненных, - Может, возьмем его тут? Ну, подумаешь, плохо стало человеку, а мы его до кареты скорой проводим, никто ничего и не поймет?
- Рано. - почти скрипнул зубами командир. - Поймать его — не штука. Присмотреть — надо. Впрочем... - Лапиньш встряхнулся. - Сам пойду. Вызывайте третью и седьмую опергруппы.
Компактный концентратор, до времени размещенный в оперативной кобуре, быстро — за пару пассов — привел внешний вид эльфа в состояние, куда более подобающее оперативному мероприятию. Уже седеющий, но все еще крепкий хээсэс выбрался, кряхтя, из салона неприметной оперативной машины, и направился в сторону входа в универмаг.
Оставлять Грина без внимания решительно не следовало.
Глава 6. Несколько начал.
Советская Киргизия, 10 ноября 2022 года. Совсем недавно.
Взрослая девушка Куяным Тычканова.
«Куяным минем, Куяным,» - напевала в детстве, далеком и полузабытом, бабушка Гульнара. Саму бабушку Куяным Тычканова почти не помнила: только и осталось в памяти, что нежные, пусть и сухонькие, руки, да голос, милый и напевный.
Впрочем, этого было даже много: маму девушка не помнила совсем.
Страна советов — никак не загнивающий запад. Здесь все делается для народа, силами народа и с вернейшим прицелом на будущее, даже в таком архисложном деле, как преобразование природы. Всё здесь давно и надежно покорилось коллективному гению социального строительства. Инженеры-гидроманты умело меняют русла рек, принося живительную влагу во вчерашние пустыни, терромаги (чаще всего — армейские) сглаживают или заостряют очертания гор, меняя карты ветров и баланс осадков: все к вящей славе созидательного труда и на пользу человека любой национальности.
Природа почти не сопротивлялась изменениям, как бы покоряясь человеку: иногда только пробуждались силы дремучие, прямо скажем, додревние, неуправляемые и чудовищно опасные. Так случилось и в тот злополучный раз.
Никто так и не сказал девочке, что именно сталось с родителями. В тот день, и многие дни после, она была слишком мала, к возрасту же сознательному многое подзабылось, что-то потерялось… Остались два слова, почти непонятных в городах на равнине, но страшных в своей обыденности на перевалах и в горных долинах: элементальный шторм.
Шторм вызвал обвал, тот засыпал сразу три аула по южную сторону перевала Тоо-Ашу. Были гарантировано, очень надежно убиты и сразу же похоронены старшие Тычкановы, вместе с ними Тычкановы младшие — кроме самой, чудом уцелевшей, Куяным, и еще какие-то, наверняка, очень хорошие, орки. От последних не осталось никого, кто хранил бы память — кроме архивных работников, на долгом веку видевших и не такое.
До всего этого подросшей Куяным уже не было никакого дела: она осталась одна.