Что именно было вообще, старшина сказать не успел: коридор закончился, начался двор, и Семенова принял специально подъехавший патруль.
Кабинет следователя был стандартен, однотипен и скучен. Впрочем, Семенов об этом не знал и даже не догадывался: относительно законопослушный старший лаборант до того в подобных помещениях не бывал ни в каком качестве.
Не менее скучен был и следователь: хээсэс с явной, но небольшой, примесью желтырьей крови был одет в служебный, кажется, костюм серого цвета, причесан модельной стрижкой номер три и вооружен простым карандашом, который прямо сейчас старательно чинил, сбрасывая стружку в небольшой коробок, похожий немного на спичечный. Впрочем, занятие это, требующее внимательности и аккуратности, не помешало ему отвлечься и указать доставленному на стул.
- Садитесь, Семенов. - следователь, очевидно, имел в виду старую уловку: если фигурант поправит безобидный глагол «садитесь» на еще более безобидный, но имеющий иное ключевое значение «присаживайтесь», можно будет уверенно утверждать, что какое-то понимание уголовного мира доставленный имеет. Это, в свою очередь, означало бы совершенно иную линию поведения и другое отношение.
Впрочем, уловки такого рода перестали работать еще в конце прошлого века, когда, стараниями вот таких именно неприметных сотрудников, была полностью уничтожена настоящая организованная преступность.
Семенов уселся, сложив руки на коленях. Стул оказался в меру жестким, но удобным.
- Знаете, Семенов, что меня в этом всем удивляет больше всего? - следователь посмотрел на старшего лаборанта пристально, будто ожидая, что тот сам догадается, а также признается, полностью и во всем. Ответа, впрочем, явно не требовалось.
- Я не понимаю, зачем эти деятели, - неопределенный жест означал, по-видимому, милицейскую фуражку, - Вас вообще задержали и привели сюда под конвоем. Вы же, максимум, свидетель, и полезный! Поэтому — давайте, я сниму с Вас браслеты, верну Вам концентратор, и мы сможем нормально поговорить, как два профессионала, а не как следователь с подозреваемым. Идет?
Конечно, так было намного лучше: возвращенный концентратор занял положенное место в кобуре, браслеты с тихим звоном деактивировались и пропали как-то сами собой, на столе появился пышущий приятным теплом подстаканник с чаем.
- Я недавно обедал, - пояснил в ответ на незаданный вопрос о втором стакане следователь. - Чай — это Вам, товарищ Семенов. И давайте начнем сначала: как так вышло, что изделие осталось без присмотра?
- Видите ли, товарищ следователь, - начал осторожно Семенов. - Изделие было отключено и помещено в вентиляционную камеру по настоянию технического контроля. Точнее, как: они потребовали подключить внешнюю вентиляцию. Там очень вовремя оказался товарищ Аркудин, и он...
- Дмитрий Анатольевич Аркудин, инструктор горкома и глава комиссии? - следователь перебил Семенова. - Впрочем, прошу прощения, продолжайте.
- Да, он. Он указал техконтролю на недопустимые придирки, и именно с ним мы договорились о такой манере демонстрации: каждый час отключать и проветривать, чтобы не вышло неприятностей.
Следователь немного загрустил. Привлечь товарища Аркудина получилось бы вряд ли, даже и в качестве свидетеля. Еще меньшей была вероятность того, что ему получится что-то этакое предъявить. Однако, оставался никуда не девшийся и, очевидным образом, расслабившийся, главный фигурант, и с ним надо было работать.
- Скажите, товарищ Семенов, а что в нем вообще не так, в Вашем изделии? - сменил линию следователь. - Почему оно, например, не управляется дистанционно?
- Оно управляется. Ну как, управляется: управлялось. Пульт был постоянно при мне. - Семенов собрался с мыслями. - Пульт, кстати, у меня изъяли, он где-то у ваших коллег, можно провести экспертизу. Снимите показатели кристалла, там все видно: и сеансы связи, и телеметрия, и даже когда он точно перестал выходить на связь.
- Он? Это Вы так называете изделие? - уточнил зачем-то следователь.
- Ну да, он. Видите ли, когда делаешь что-то такое, имеющее как бы индивидуальность, всегда наделяешь его какими-то человеческими чертами, пусть и невольно. Потом, внутри изделия — мотиватор серии МОСК, он, строго говоря, живой.
Для чего его строили… Работать с детьми, помогать по хозяйству, там кремний и медь просто неуместны... Поэтому да, «он». Мы ему еще и имя дали. - на этом месте Семенов замечательно покраснел. - Андрюша.
- Очень интересно, - вежливо отреагировал следователь. - Значит, ваш Андрюша, он того, сбежал?
- А вот тут непонятно. - уточнил старший лаборант. - Если у вас тут есть открытый счётник, можно посмотреть последние записи. Я их всегда копирую в память концентратора, на всякий случай.