- Группа Краснощекова отправится копаться в бумагах младших смежников. Нужно достоверно выяснить, что у нас вообще есть по шулерам, особенно наглым, работающим по Ленинграду. - Краснощеков, плотно закутанный в несколько слоев ткани мумий неопределенной национальности, задание принял, но не стал даже кивать: прямо сейчас перед ним было развернуто сразу несколько мороков, по каждому из которых шли бесконечные потоки текста и изображений. Лучший источниковед ленинградского ГБ вовсю пользовался преимуществами своего условно биологического статуса, и бесконечно нагружал не знающий усталости мозг.
- Дорофеев и компания поработают в контакте с погонниками. Был сигнал, - Эпштейн грозно посмотрел на вскинувшегося было немолодого дворфа, - что они по какой-то причине ведут свою собственную разработку нашего подопечного, и уже немного в курсе основной ситуации. И нет, товарищ Дорофеев, учитывать непростые отношения Вашего клана с Рижской Пущей мы сейчас не будем: в конце концов, у нас нет расизма, да и кровная месть выглядит досадным пережитком темного прошлого. Поэтому — конкретно Вы и конкретно к эльфам!
Спустя еще полчаса, для нашего повествования смысла не имеющих и потому неинтересных, накрепко замотивированные сотрудники разобрались по номерам, и ушли делать свое дело, важное и нужное в смысле обеспечения спокойного и радостного труда граждан страны советов.
В универмаге же события развивались куда интереснее, чем в последние полчаса совещания.
Сначала Лобанов, решительным образом помолодевший на триста лет, полностью избавившийся от растительности на лице и старомодных круглых очков, но обзаведшийся взамен мягким беретом и этюдником в тяжелом ящике, столкнулся с одним из посетителей магазина. Посетитель проявил агрессивность и бескультурье, а сдержанность и сознательность, наоборот, не проявил, и поэтому на углу началась почти что драка: ее участники зачем-то оба вцепились в этюдник, и теперь каждый тянул его на себя. Замысловатая групповая композиция, состоящая из двоих граждан и одного ящика, сформировалась ровно на пути Лапиньша, и тому пришлось потратить пару драгоценных минут на то, чтобы обойти зарождающийся конфликт.
В это же самое время другой сотрудник группы, преобразившийся ровно в обратном смысле, то есть — постарев лет на пятьдесят, шаркая и спотыкаясь, оказался на пути энергично шагающего Корсака. Они столкнулись, и отставной капитан второго ранга, действуя в рамках природной вежливости и обретенного такта, конечно, согласился проводить дедушку до уборной, только пошли они, почему-то, не к ближайшему месту общего пользования, а к дальнему, расположенному у входной группы.
«Палку там оставил, внучек,» - поделился сокровенным древний старик.
«Без палки не годится,» - участливо согласился Корсак. В конце концов, тренированный организм подзграничника мог и потерпеть, пусть и не очень долго, а дедушку было жалко: мужчина понимал, что имеет теперь все шансы дожить до столь же преклонных лет, и, в свою очередь, рассчитывал на участливое отношение более молодых, на тот далекий момент, граждан.
И сам Корсак, и уводящий его в сторону от потенциальной опасности сотрудник главного, а не линейного, отдела городского Комитета, двигались довольно медленно, и в обычной ситуации Лапиньш их бы, конечно, догнал. Было только одно «но» — догонять скоро стало некому: встревоженный потерей времени линейный чекист на всех парах несся в сторону, прямо противоположную нужной.
Вскоре все образовалось наилучшим образом, по крайней мере, для капитана второго ранга в отставке.
Дедушка обрел искомую палку (трость с невероятной оперативностью подбросил в нужную кабинку еще один сотрудник, задействованный в операции отвлечения внимания), Корсак очень кстати обрел во временное пользование искомый санитарно-гигиенический объект, Лобанов и агрессивный гражданин закончили изображать борьбу нанайских художников и разошлись в разные стороны.
Капитан второго ранга в отставке, несколько утомившись непривычной активностью, решил покинуть универмаг, и, возвратившись в предварительно арендованную жилплощадь, разобрать покупки и подумать над дальнейшим. Из «Галереи» он вышел образом, наиболее удачным из всех возможных, невольно оставив в дураках все группы, ловко расставленные Лапиньшем на возможных путях отхода вероятного шпиона.