Когда обложены все выходы, логичнее всего — выйти через вход.
Глава 9. Кофе и закон.
Пушкин, Ленобласть, 18 ноября 2022 года. Здесь и сейчас.
Младший лейтенант Волков, старший лаборант Семенов.
Волков только что понял, что, оказывается, любит кофе. Именно его, кофе, ему, Волкову, не хватало во время долгих и очень скучных дежурств, когда спать ни в коем случае нельзя, а очень хочется. В Пскове, вот удивительно, кофе почти не было, или был, но не такой: лет, наверное, пять назад курсант школы милиции Сергей Волков попробовал, разочаровался в смолянистой горечи, и больше попыток погрузиться в кофейную культуру не предпринимал. Кроме того, в Пскове и вовсе предпочитали чай, завариваемый до крепости, оставляющей следы на стенках белого фарфора.
Чашка кофе, стоящая сейчас перед младшим лейтенантом, оказалась уже третьей за истекший час, и, судя по количеству напитка (оставалось на самом донышке), должна была вскоре смениться четвертой.
- Все, что мы сейчас можем — это отслеживать движения Изделия по сообщениям граждан, - все больше разочаровывал командированного милиционера старший лаборант Семенов. - По до сих пор не установленной причине, система горконтроля его не видит и не ведет, и сам он ни на какие сигналы не отзывается. Засечь его методами техническими никак не выходит, а техномагическими... Сами знаете, насколько это редакая специальность, да еще и чтобы врожденная.
- Знаешь, - рефлекторно поправил собеседника Волков. - Договорились же!
И действительно, вновь созданная группа крепких профессионалов перешла на «ты» в самом начале рабочего общения, но Семенов, покамест, робел служебной униформы и внушительных габаритов милиционера. Волкову было неприятно: казалось, что старший лаборант как-то принижает его, Волкова, значение, демонстративно выкая временному коллеге.
- Договорились, извини. - Семенов приложил запотевшее стекло (в отличие от милиционера, лаборант пил уже третий стакан холодного молока) к красному, по жаре, лбу. - Пекло.
Ноябрь в Городе Великого Ленина выдался жарким аномально: в преддверии столетнего юбилея Страны Советов, советские ученые и летчики-космонавты запустили, пусть пока и в проверочном варианте, гигантское орбитальное зеркало, как бы подсвечивающее участок земной поверхности, и создающее очень теплое лето в самое неурочное время года.
Волков улыбнулся, весело и необидно: слышать замечание о пекле от черта было, как минимум, забавно.
- Ну, если техника пасует... Я, конечно, не оракул, но определенные аналитические способности товарищи во мне нет-нет, да подмечали, - Волков и вправду знал за собой иногда что-то этакое, но относил, как и признался, на счет развитых мыслительных способностей и лучших в мире советских методов анализа.
- Давай подумаем вместе: куда бы я направился, будь я Изделием?
Вот, казалось бы: советский гражданин лоялен, чуток и неравнодушен. Собирай в одну таблицу сообщения с мест, привязывай точки, в которых видели вышедший из-под контроля робот, к карте местности и постепенно сужай зону поиска. Но нет!Именно неравнодушие и желание граждан помочь, сыграло с поисковыми отрядами дурную шутку: сообщения о том, что несколько минут назад круглую железяку видели «у магазина Океан» или «сразу за входом в метро «Проспект Лихолетова», сыпались одно за другим, даром, что первая точка находится в самом центре северной столицы, а вторая — наоборот, почти на крайнем юго-западе, перед самой Стрельной, и за пятнадцать секунд, разделяющих эти два сообщения, искомое изделие никак не могло переместиться из одной точки в другую.
«Нет, никакой телепортации Андрюша не обучен,» - почти огрызался в ответ на очередной вопрос старший лаборант Семенов. «Телепортация антинаучна, мы в нее не верим! Запределье же наглухо блокировано, да и не умеет А-Два ничего, не связанного непосредственно с техникой.».
Скоро некорректность поступающей информации стала очевидной, и от Семенова почти отстали.
- Смотри, вот если брать карту города, - Волков извлек из кобуры мощнейший концентратор, служебной модели «Автономный Предиктор Стечкина», или, по-простому, АПС, и принялся тыкать его рабочей стороной прямо в скатерть, покрывающую столешницу осенне-летнего кафе. Скатерть не отзывалась, зато прямо над ней появились отлично видимые на белом фоне линии и пятна маголографической карты местности.