Что-то негромко ей велев, дядя Алекс снял свое полупальто темно-серого цвета и передал ей. Женщина подошла ко мне и знаком показала снять мою шубку. Подчинившись, я отдала ей верхнюю одежду, по-прежнему оглядывая первый этаж.
- Справа столовая, - махнул дядя в нужном направлении кистью вдоль уходящего в сторону коридора с несколькими дверьми. - Слева - гостиная, за ней мой кабинет. На втором этаже комнаты для гостей, библиотека, небольшой зимний сад и что-то типа кинозала. На третьем этаже все наши спальни. На цокольном этаже спортзал, бассейн и прачечная. Ты можешь пользоваться абсолютно всем, если будут вопросы, обращайся к Марии, - он мотнул головой в ту сторону, куда ушла женщина с нашими вещами. - Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, она уже должна быть готова.
Я нервно сглотнула. Моя комната. Ее уже подготовили. Не прошло и трех дней с того момента, как стало ясно, что я сюда перееду, а мне уже выделили собственную "келью".
Однако, едва мы шагнули на первую ступеньку лестницы, откуда-то сверху послышались шаги.
Со стороны правого крыла второго этажа показались две фигуры.
- Стеф, Клив? Почему вы не на занятиях? - хмуро спросил дядя Алекс, переходя на родной язык.
- Возможно, ты забыл, папа, - с какой-то ехидной ноткой ответил ему тот, что был повыше, - но сегодня выходной.
Меня окатило презрительным взглядом тело под два метра ростом и с плечами шириной со шкаф. Темный ежик коротких волос, прищуренные темные глаза, фигура затянутая в буквально трещавшую по швам белую футболку и синие джинсы с выбеленными серединами штанин... Видимо, это Стефан.
За ним, отставая на полшага, шла почти его точная копия, разве что, чуть менее выразительная в плечах и уступающая на пару сантиметров в росте, хотя даже эта фигура отдаленно не напоминала среднестатистического российского школьника, - скорее уж начинающего бодибилдера.
Клайд.
Боже, неужели ему всего шестнадцать?! Выглядит он, несомненно, как минимум на пару лет старше!
- Ты все-таки ее привез? - процедил сквозь зубы Стеф.
*10*
- Не обращай внимание на их "гостеприимство", - по-русски сказал мне дядя Алекс с какой-то непередаваемой усмешкой. - Они не слишком обучены хорошим манерам!
Я лишь растерянно кивнула. Оставаться в этом доме хотелось все меньше.
- Через полчаса жду всех в столовой, - коротко бросил парням их отец и повел меня по правому крылу, в углу которого была лестница на третий этаж.
Все комнаты здесь были по левую сторону, выходя окнами на подъездную аллею. Огромный светлый коридор, заставленный такими же как и на первом этаже кадками с растениями, пестрел дверьми из темно-красного дерева.
Моей оказалась третьей по счету от лестницы.
- Если захочешь, мы тут можем все переделать, - сухо бросил дядя, открывая нужную дверь.
Комната оказалась огромной. Слева виднелась еще две двери, между которыми на стене висела плазма, справа же, изголовьем к стене, расположилась большая двуспальная кровать с воздушным балдахином. По обеим сторонам от нее лежали два светлых ковра с длинном ворсом, а вместо противоположной от двери стены было окно от пола до потолка, занавешенное белой вуалью.
- Здесь гардеробная, - толкнул первую от входа дверь дядя Алекс. - Там ванная, - кивнул он на вторую.
На прикроватной низкой тумбе лежало два пульта. Взяв один из них в руки, дядя нажал какую-то кнопку, и на окна стали наползать темные автоматические рольставни, расположенные снаружи дома. Еще одно нажатие - и они поехали обратно вверх.
- Второй - от телевизора, - объяснил дядя, положив первый пульт на место. - Твои чемоданы сейчас принесут. Располагайся. Через полчаса обед в столовой, - добавил он и вышел из комнаты.
Я заторможенно подошла к кровати и присела на самый краешек.
Проведя зачем-то рукой по покрывалу, будто убеждаясь, что все это - не плод моей бурной фантазии, я устремила свой взгляд на улицу. Верхушки елей были как раз на уровне окон и сейчас слегка покачивались от ветра...
Вот я и на месте? Кажется, да... Попыталась прислушаться к своим чувствам, но поняла, что ничего внутри меня нет, кроме пустоты... Какая-то тупая усталость. В горле ком, но плакать уже не хочется, хотя, может, стало бы полегче. Но я не привыкла лить слезы. Балетная школа здорово выхолащивает, а очень сложные условия конкуренции закаляют характер. Невозможно быть размазней и при этом пытать себя станком порой по пятнадцать часов в неделю. Для этого нужны не только физические, но и моральные силы. Старшие ученики, занимающиеся в студии, иногда напоминают роботов: готовясь к концертам и отчетным выступлениям, они без надзора и принуждения в прямом смысле слова живут в балетном классе, истязая себя до обмороков. Это искусство, каким бы нежным оно ни казалось со стороны, было очень жестким и жестоким!