- Шестнадцать, будет в феврале, - машинально поправила я.
- А значит, на два с небольшим года тебе потребуется опекун, - кивнул юрист.
Я с надеждой взглянула на Оксану.
- Им родители назначили твоего дядю, - с сожалением покачала она головой, уловив мой взгляд.
- Дядю Алекса?! – воскликнула я. – Да я видела его пару раз в жизни, последний раз – лет семь назад, когда он был пролетом в России! Как он будет моим опекуном здесь? Будет из Америки наблюдать за мной? - мне показалось, или в моем голосе и правда проскользнула надежда.
Это ведь ненадолго? Пока родителей не найдут! Они обязательно должны остаться в живых и найтись... У меня же… У меня же больше никого нет!
- Он и не будет следить за твоей жизнью на расстоянии, - покачал головой Константин Львович. – Ты переедешь к нему.
- В Америку?! – взвилась я со стула, подлетая к столу. – Вы с ума сошли! Это же другая страна! Другой конец света!
- Твои родители давно сделали тебе двойное гражданство.
- Как это вообще возможно?!
- Для людей их уровня это было вполне возможно, - пожал плечами мужчина.
- Но ведь… Они ведь могут оказаться живыми! – прошептала я, чувствуя, как на глаза накатывают слезы.
- Я бы рад разделить с тобой эту надежду, - покачал головой юрист. – Но давай будем реально смотреть на вещи - это практически за гранью фантастики.
- Но дядя Алекс… - прошептала я. – Они ведь с мамой даже не кровные родственники!
- Официально он и твоя мама брат и сестра, - сказал очевидное Константин Львович.
Да, родители дяди Алекса удочерили девочку из России – мою маму, когда ей исполнилось восемь лет. Они воспитывали ее как родную, а затем нашли приличную партию – моего отца, молодого перспективного предпринимателя из России же – это единственное, в чем они пошли на уступки дочери в выборе жениха. Помогли открыть им первый ресторан, а после этого за год поочередно отошли в мир иной, еще до моего рождения, оставив все свое состояние своему родному сыну.
Все эти годы мама с братом поддерживали лишь рабочие отношения. Конечно, были и дорогие подарки на дни рождения и Новый год, звонки раз в полгода, но теплоты сильно не было.
- К тому же он – твой крестный! – добавила тихо Оксана.
Я вспомнила о ней.
- А Оксана? – спросила я юриста.
- Она остается на прежней должности, с прежним окладом и полномочиями; на содержание дома и сети ресторанов твоих родителей каждый месяц будут отчисляться необходимые суммы управляющему твоими активами. Мне, - кивнул он на мой взгляд. – А когда тебе исполнится восемнадцать, ты сможешь сама постепенно приступить к управлению – с условием, что будешь обучаться управлению в высшем учебном заведении. Когда придет время, я подготовлю тебе список американских и наших ВУЗов. Пока ты будешь учиться управлению, я буду тебе помогать. Все это, конечно же, будет согласовано с твоим дядей.
- Какой-то сюр, - я упала в кресло, мучительно прижав пальцы к вискам.
- Твой дядя прилетит послезавтра, чтобы подписать необходимые бумаги и… забрать тебя, Дарина.
- А как же моя школа? Моя балетная студия? – мысли хороводом кружились в голове, но я уловила лишь эту. – У меня весной показательный концерт, после чего я могу заключить контракт с каким-нибудь танцевальным коллективом. И даже попасть в театр!
- К сожалению, Дарина, здесь в России, это больше невозможно, - поджал губы юрист. – Единственное, что я могу, это попросить твоего дядю позаботиться о твоей балетной карьере, но уже в Америке. Но я могу ЛИШЬ ТОЛЬКО ПОПРОСИТЬ. Все твое дальнейшее будущее, до окончания школы, зависит лишь от него.
- Если моих родителей не найдут! – истерично воскликнула я.
- Дарина, - вновь взяла меня за руку Оксана, в ее глазах стояли слезы, но она не позволяла себе заплакать.
Я вообще никогда не видела ее плачущей!
- Оксана, скажи ему, что мои родители найдутся! - истерично воскликнула я, тряся ее ладонь в ответ.
- Дарина, это лишь вопрос времени! Как только сроки по поисковым мероприятиям выйдут, твоих родителей объявят погибшими, - покачал с сожалением головой Константин Львович. – Вот моя визитка, - подвинул он мне по столу кусочек картона с золотым тиснением. – Если что-то нужно будет, решить какой-то вопрос… Я, правда, очень сожалею, - наконец, маска официоза слетела с его лица. – Твой отец почти двадцать лет был мне хорошим другом и партнером, я вел все его дела. Да и Лола была мне не чужой. Именно поэтому сейчас с тобой общаюсь я, а не представители органов опеки.