— Да всё банально — бабки и самолёт. Я свалю туда, где вы меня, уроды, не найдёте. В живых вы всё равно не захотите меня оставлять.
— Сколько?
— Миллион.
— Хорошо.
— Нет, вы не поняли — миллион долларов. Переведёте мне на крипто кошелёк.
— Это огромные деньги, у меня нет таких.
— Так скиньтесь по старой дружбе, продайте фирмы, мне похуй, где вы их найдёте. Пока деньги я получу — ты бабу не получишь, — огрызнулся Николай.
- Егор пошли выйдем на воздух, надо обсудить, – Максим подтолкнул меня к выходу.
- Идите голубки, идите, – ихидно засмеялся Николай.
На свежем воздухе голова начала соображать лучше. Рядом не было человека которого я хотел задушить своими руками. Миллион долларов, это большая сумма, на счетах она есть, но это оборот, вытащить их означает потопить компанию. Но ради Осени я готов поставить под удар свою кампанию, предки конечно не одобрят. Из раздумья, меня вывел подошедший Макс:
- Я дал указания своим, они смотрят камеры, попробуют вычислить куда ее увезли, не дрейфь, найдем мы ее, – подбодрил он меня.
- Ты же понимаешь чего он хочет?
- Конечно, лишить нас бизнеса, только он считать плохо умеет, в отца своего пошел. Если что деньгами я тебе помогу, надо правда на это время. Что на самом деле так дорога? – задал он мне вопрос.
- Я впервые влюбился, как мальчишка.
- Значит точно найдем, завидую я тебе, встретил свою женщину, – Макс затянулся сигаретой, – А я свою потерял, нельзя допустить того же.
- Потерял?
- Это долгая история... – задумчиво произнес он.
- Жива то хоть, – я осторожно поинтересовался.
- Слава богу жива, просто я мудак.
К нам подошёл один из охранников Фёдорова.
— Максим Георгиевич, кажется, нашли. Они не учли новые камеры, мы смогли их проследить до заброшенной деревни. Я отправил туда ребят.
— Поехали, — скомандовал я.
— Ну, поехали, — Макс выкинул сигарету.
— С этого, — он показал на подвал, — глаз не сводить, — оставил последние распоряжения своим ребятам.
Глухая деревня находилась на другом конце Москвы. На подъезде к ней мы услышали выстрелы.
«Лишь бы с Осенью всё было хорошо», — молился я про себя.
Бой был ожесточённым, выстрелы не прекращались. Решили остановиться и подъехать, когда стихнет. Но я не мог ждать — там была моя женщина. Я выбежал из машины и побежал в направлении стрельбы. Старый заброшенный дом стоял на краю села. Когда я приблизился, выстрелы стихли. Я вбежал в дом — Осень сидела на полу в углу комнаты и тихо плакала. Такая беззащитная, маленькая. Я подбежал к ней, минуя трупы похитителей, и поднял на руки — надо было скорее вывести её отсюда. Сколько же она натерпелась. Осень всхлипывала, пока я нёс её на улицу, где нас встретил Фёдоров со своими ребятами.
— Девочка моя, ты как? Ничего не болит? Они ничего с тобой не сделали? — спросил я, вытирая слёзы с её лица пальцами и покрывая поцелуями её щеки.
Внезапно она выкрикнула:
— Я тебя ненавижу! Я не хочу тебя больше никогда видеть! Не приближайся ко мне! Слышишь, никогда! — и вырвалась из моих объятий.
Я хотел последовать за ней, но Максим меня остановил.
— Подожди, ей нужно успокоиться, дай время, она много пережила. Мои ребята отвезут её в больницу, потом приедешь ты, и вы поговорите. Егор, пойми, сейчас ты только дров наломаешь, а у нас ещё незаконченное дело.
Я смотрел, как машина увозит мою Осень, и понимал: она не простит. Именно она — не простит. Два дня я добивался этого хрупкого доверия, а теперь всё вдребезги... Я убью Братищева!
23 глава
Два дня меня томили в палате, где ставили капельницы с витаминами и вводили успокоительные средства. На теле не было ни царапины, похитители почти не прикасались ко мне, но страх, который я испытала, был настолько силён, что вычеркнуть это из памяти невозможно.
Во сне мне казалось, что рядом у кровати сидит Вавилов — его присутствие было ощутимо и тягостно. Я испытывала к нему неприязнь и гнев. Я так мечтала о спокойной, мирной жизни, а получила совсем иное... Несмотря на бурю чувств внутри, я уже не способна простить. Я не хочу жить в постоянном страхе, оборачиваясь через плечо и боясь за своё завтра. Мне нужна тишина и покой — простая, светлая жизнь без страха за жизнь. Спасибо ему за то, что услышал меня и не стал навязываться.
После выписки я не смогла вернуться на работу и взяла дни за свой счёт. Вяземский знал обо всём, но почему-то отпустил меня и взял мой проект в свои руки на время моего отсутствия. Честно говоря, судьба этого проекта меня уже не волновала.
Целыми днями я лежала в тишине, стараясь не слышать ничего вокруг. Родители предлагали пожить у них, но я хотела остаться в своём мире — мире тишины и одиночества.