Он встал со своего места, что, видимо, означало завершение нашей беседы. Медленно подошел ко мне и подтолкнул к выходу. От его прикосновений по телу прошли неприятные мурашки. Холодные руки чувствовались даже сквозь рубашку.
- Мы с тобой очень похожи, Аврора. И я сейчас говорю не про внешность, хоть, как я уже говорил, меня поражает такое явное сходство. Мы с тобой очень похожи внутренне. У нас такая же судьба, характер и, я более чем уверен, мысли. Я не хочу, чтобы ты была одна, а вместе мы добьемся того, о чем ты даже не можешь мечтать. Я вижу, что сейчас тебе страшно. Бояться свойственно, но, запомни на будущее – никогда не показывай свой страх врагу. Чего ты боишься сейчас?
Легкая усмешка коснулась моих губ. Очень хитрый ход. Он хочет таким образом показать, что не враг и ему можно показывать свои страхи? Очень в этом сомневаюсь.
Я закусила губу, борясь с собой. Сказать и спросить хочется многого, но как мое бесчисленное количество вопросов воспримет Лорд?
- Я боюсь сказать или сделать что-то не то, что потом может повести за собой твои гнев, - тихо и откровенно ответила я, неосознанно переходя на «ты». Справа послышался короткий, я бы сказала, насмешливый смешок.
- Говори и спрашивай все, что тебе интересно. Лучше пожалей о том, что спросила, чем наоборот, - не скажу, что такой ответ воодушевил меня на еще одну беседу.
Неторопливым шагом мы уже дошли до лестницы на второй этаж, где находятся спальни хозяев дома и кабинет Люциуса. Я знаю, что Волан-де-Морт поселился в гостевой комнате и занял еще одну, где оборудовал свой кабинет. Они находятся в другом крыле, что позволит нам с ним здесь разойтись в разные стороны.
- Мне шестнадцать, - уверенно начала я, стараясь не отводить взгляд. Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, - ни в коем случае не показывай своего страха или неуверенности, - это не тот возраст, когда предел мечтаний - тюрьма. Любое неверное движение и она мне обеспечена, - правая бровь Лорда взметнулась наверх. - Твою выгоду видно на лицо: я довольно-таки неплоха в бою и, при желании и некоторых обстоятельствах, возможно, смогу справиться с аврором, не глупа, и в твоих же интересах, чтобы великий род Слизерина с его особенностями продолжался, но какая моя выгода во вступлении в твои ряды? Только ли в сохранении жизни? Мы оба понимаем, что держать насильно – не очень хорошая перспектива для хорошего лидера, - я затаила дыхание, смотря как он задумался.
- И что же ты хочешь?
- Я предлагаю сделку, - прозвучало более увереннее, чем у меня в голове. - Через неделю я без лишних вопросов принимаю Метку, в свою же очередь ты пообещаешь, если не защиту, то хотя бы гарантию жизни мне, Северусу Снейпу и семейству Малфоев.
Ладошки вспотели, а сердце гулом билось в ушах. Я до последнего не давала себе отчет в том, что говорила. Эта абсурдная мысль со сделкой пришла в голову спонтанно и даже не была толком проанализирована. Остается только надеяться, что после этого предложения я останусь в добром здравии.
Какое-то время Том пристально смотрел мне в глаза, ничего не говоря. Пару раз я ощущала его попытки залезть ко мне в сознание, но мой «щит» стоит постоянно, и я даже не уверена, что помню, когда последний раз осознанно его ставила. Мое сердце пропустило несколько ударов, когда послышался далеко не мягкий и бархатный смех Темного Лорда.
- Очень смело с твоей стороны заявлять подобное. Надо быть либо очень смелым, либо настоящим глупцом, чтобы предлагать мне условия. Я могу спокойно тебя заставить делать все, что я хочу, но, ты права, я не буду держать тебя насильно, хотя бы для того, чтобы все оставшееся время ты жила с мыслью, что ты сама на это согласилась, - в его взгляде опасно сверкнула искорка. - Я согласен на твои условия, Аврора.
Мне казалось, я проснулась от долгого сна, а легкие заново почувствовали воздух. Идея со сделкой была настолько рискованной, что шанса на счастливый исход был мизерный. Похоже, сегодня я сорвала джек-пот на оставшиеся дни своей жизни.
- Ты был прав, хотя бы одна у нас есть схожесть - мы не боимся выступать против тех, кто старше и сильнее нас, - это было последнее, что я сказала ему, прежде, чем он ушел. Тонкое лезвие, по которому я ходила, закончилось и под ногами оказалась обычный плиточный пол.
Я обернулась и посмотрела на дверь столовой, из которой мы вышли. В детстве это была одна из моих самых любимых комнат, потому что, в отличие от других столовых, она не была холодной и мрачной, но после прихода в нее Волан-де-Морта мои детские воспоминания в раз были перечеркнуты. Теперь, на место светлым и теплым воспоминаниям, пришла жесткая реальность, из-за которой Средняя столовая теперь навсегда ассоциируется с вынесенным мне приговором.