Сам Гангут из мощного качка, каким был еще три-четыре года назад, превратился в довольно рыхлого мужика весом в центнер с четвертью, и бригадир невольно позавидовал хозяину квартиры.
— Кофе будешь?
— Да ладно, обойдусь. Не до того, блин.
— Тогда рассказывай.
Окунь сделал приглашающий жест рукой, и бригадир, расположившись в удобном кресле, полез в карман за сигаретами. Хозяин квартиры, который сам не курил, поморщился, но молча пододвинул гостю чайное блюдце вместо пепельницы.
7. Полковник Сбитнев
В кабинет начальника РУВД зашел засидевшийся в коридоре старший лейтенант Фомичев.
Это был высокий, довольно симпатичный парень, лет двадцати восьми, с наглыми, но смышлеными и выразительными глазами, в которых в данный момент играла победная улыбка.
«Ишь, сукин сын, доволен, что случайно преступника задержал; можно сказать, походя раскрыл убийство, — с привычной ненавистью к вымогателям в мундирах подумал полковник Сбитнев. — Воображает, ему орден за это дадут. Убил бы гада».
Фомичев двинулся было прямо к столу полковника, видимо полагая, что ему сейчас предложат присесть, но, наткнувшись на жесткий, даже свирепый взгляд начальника РУВД, спал с лица и застыл на месте.
— Ты почему остановил эти «Жигули» с пенсионером? — почти злобно спросил Сбитнев.
— Так там же труп был, — захлопал старший лейтенант длинными, как у девицы, ресницами.
— Ага. И ты об этом знал? Знал заранее? — Полковник поднялся из-за стола и бросил такой подозрительный взгляд на гаишника, что тот никак не мог ответить на этот простой вопрос, судорожно хватая воздух враз пересохшим ртом. — Ну? Почему молчишь?
— Да я… Да не… Случайно остановил… Обычная проверка…
— Вот как! А ты разве не знаешь приказ нашего министра, что никого нельзя останавливать даже для проверки документов, если человек не нарушил правил дорожного движения или не совершил какого-либо проступка? Что такого нарушил этот водитель на «шестерке»? — не снижая тона, продолжал наседать Сбитнев на вконец опешившего гаишника.
— Он не включил правый поворотник, — наконец нашелся тот, что соврать.
Но начальник РУВД будто ожидал такой ответ и сразу же срезал старшего лейтенанта:
— С улицы Раздольной, откуда выезжал задержанный тобой гражданин Козлов, правого поворота к центру города нет, только в район. А ты, как мне доложили, остановил машину в городской черте! И я знаю, почему ты ее остановил! Объяснить тебе, старший лейтенант, если ты сам это сделать не в состоянии? — Тут полковник встал из-за стола и подошел к Фомичеву вплотную, прямо глядя в его глаза.
Лицо жадного гаишника пошло малиновыми пятнами. Из открытого рта Фомичева тихо капала слюна прямо на его красивый салатовый жилет. Глаз он, однако, не отвел, и их выражение постепенно менялось: страх уступил место злобе, а та — ненависти. Но более гаишник не проронил ни слова. Какие бы страсти ни обуревали в эти минуты его душу, он, видимо, считал, что во всех случаях лучше сейчас помалкивать.
— Вон отсюда! — гаркнул наконец полковник, и старший лейтенант чрезвычайно быстро покинул кабинет.
Вместо него в помещение сразу же вошел еще более молодой, чем Фомичев, человек — в штатском, среднего роста, крепко сбитый, с чернявыми волнистыми волосами и пронзительными серо-зелеными глазами. Весь его облик излучал незаурядную внутреннюю силу и исключительную уверенность в себе.
— Здравия желаю, товарищ полковник! Лейтенант Курский по вашему приказанию прибыл, — в манере армейского строевого офицера отрапортовал он.
— Садись, Серега. — Лицо Сбитнева мгновенно приняло добродушное и приветливое выражение. — Докладывай, что там у тебя.
— Пока не слишком-то много.
— Понимаю, ну давай, сколько есть.
— Судмедэксперт считает, что мужчина убит колящим ударом в висок не слишком острым предметом, специально для убийства не приспособленным. Возможно, обычной силовой отверткой. То есть убийство, скорее всего, было непреднамеренным, являлось, например, результатом драки. Тому косвенное подтверждение — еще два кровоподтека у трупа в области лица. Антон Алексеич также предполагает, что мужчина погиб не сразу. Вначале потерял сознание, а потом через час, другой умер.