Участковый Рогов в беседе с Курским ни разу не упоминал о том, что у Козлова имелся прицеп, да и гаишник Фомичев — тоже.
— Давно он тут стоит? — мягко, не напористо спросил лейтенант Бакланова, памятуя о том, что днем хозяин гаража не был чересчур разговорчив.
Вот и сейчас он некоторое время молчал, видимо, соображая, стоит ли откровенничать с ментом, но наконец процедил:
— По-моему, он вообще им не пользовался. Как закатил его Козлов года три назад, так он тут и стоит.
— Угу… А соседи у Козлова кто?
— Слева — адвокат, справа — хирург из нашей городской больницы.
— А кто был прежний съемщик?
— Бывший член городской управы. Сейчас он вроде в Москву подался.
Записав фамилии этих людей, Курский всем своим видом дал понять, что более вопросов не имеет и хотел бы остаться в одиночестве.
Баклан оказался догадлив и покинул бокс.
Лейтенант за пару минут осмотрел не богатый на обстановку гараж и сделал главный вывод: здесь никаких значимых событий в прошедшую ночь не случилось. Пустые ведра, канистры с маслами были покрыты пылью, очевидно, что с места они давно не сдвигались, свежих следов на полу в виде комков грязи тоже не наблюдалось.
Осталось заглянуть в яму и, может быть, пошурудить кирпичи в прицепе.
Совсем не уверенный, что найдет хоть какую-нибудь ерундовую улику, он все-таки стал разгружать прицеп. Что делать — работа у него такая. Через четверть часа он освободил несамоходное транспортное средство от кирпичей, но, как и ожидал, совершенно ничего не обнаружил.
Проклиная все на свете, лейтенант возвратил строительный материал в исходную позицию, на что потребовалось еще минут двадцать.
Потом он залез под прицеп и вытащил из-под него коврик, которым была закрыта крышка люка, оказавшаяся на замке. Подобрав из козловской связки подходящий ключ, лейтенант отпер замок и, прихватив с собой некий приборчик, спустился в яму, выкопанную для ведения ремонтных работ. Этот приборчик, используемый обычно кладоискателями, с помощью ультразвука определял пустоты в стенах.
В самой яме — чисто визуально — ничего интересного не было. Но приборчик указал-таки на наличие внутреннего пространства в одной из стен, и сердце опера ускорило ритм биения. Спокойненько, сдерживал он себя, лакуны в почве еще ни о чем не говорят.
Курский внимательно осмотрел и прощупал кирпичную кладку. Если тут и имелся тайник, то лаз в него был заделан наглухо.
В сумке у лейтенанта находилось немало полезных инструментов — в частности, молоток и зубило. И Курский стал долбить стену.
Процесс этот длился недолго, и зубило, пробив кладку, уперлось в пустоту.
Нанеся еще три-четыре удара молотком, лейтенант расширил отверстие и направил туда луч карманного фонарика.
Тайник оказался абсолютно пуст.
Не имелось даже крошки, мусора какого-нибудь для лабораторного анализа. Если что-то тут и хранилось, то, скорее всего, в плотном целлофане.
Что и говорить — не густо. Впрочем, и сам факт наличия тайника кое-что значит, утешил он сам себя.
Но был ли тайник оборудован Козловым или, может, бывшим съемщиком? И почему теперь заделан? Возможно, надобность отпала, и тайник, как косвенная улика, свидетельствующая о неких прежних криминальных делах, был уничтожен?
Короче, хрен с ним, тайником этим. Ясно, что к трупу в багажнике он, если и имеет отношение, то очень отдаленное. А что Козлов — тот еще тип, ясно без всякого тайника. Хотя у полковника Сбитнева по поводу бывшего командира ДНД совсем другое мнение, но начальник РУВД имеет на него полное право. Как, впрочем, и он, оперуполномоченный Курский.
В квартире Козлова лейтенант при беглом обзоре тоже не нашел признаков беспорядка, свидетельствующего о наличии физического столкновения. А более обстоятельно осмотреть квартиру задержанного ему не удалось, поскольку, едва он начал это делать, как услышал за своей спиной:
— Лейтенант Курский, если не ошибаюсь?
Часть третья
ЗАПИСКА СУМАСШЕДШЕГО
1. Окунь
В девять часов утра он, как обычно, пришел на квартиру к матери.
— Ну, какие у нас сегодня дела, Вера? — спросил он в коридоре у немолодой сменной сиделки со строгими, но добрыми глазами в фирменном чепце христианской сестры милосердия.
— Анастасия Федоровна неважно спала, в забытьи звала вас. В два час ночи я заварила ей чай с мятой, и она успокоилась, — шепотом доложила она.
— А в остальном все нормально?
— В общем, да. Анастасия Федоровна много читает и ест с должным аппетитом. Вчера я ее обмывала.