— Серега, я у тебя все хотел спросить: почему ты садишь только в голову?
Курский усмехнулся:
— Это у меня рефлекс спецназовца. Несколько месяцев я в числе других учащихся готовился по программе спецназа, занимающегося освобождением заложников. Инструктор нас учил стрелять навскидку и только в лоб. Так быстрее и надежнее.
— Хм… Ну а в правое плечо навскидку попадешь?
— Сейчас попробуем.
Лейтенант дважды выстрелил, и обе пули, к удивлению полковника, ушли выше цели.
— Как это может быть, Серега?
— В плечо целиться надо: рефлекс стрельбы навскидку в эту часть тела у меня не отработан, — досадливо мотнул головой Курский.
— Тренироваться нужно, товарищ лейтенант, — усмешливо посоветовал Сбитнев. — У нас не спецназ: если насмерть кого застрелишь, неприятностей не оберешься.
Он старался внешне не выражать озабоченность и недоумение, возникшие у него после разговора с Курским. Сбитнев определенно ощущал: тот не рассказывал всего, что ему удалось выяснить в результате расследования, и такое поведение было лейтенанту совершенно несвойственно.
Кроме того, Курский, обычно сыпавший версиями по делу, сейчас не высказал вообще ни одной.
Что происходит, черт возьми? — мучился разного рода подозрениями Сбитнев, но считал, что вызвать лейтенанта на откровенность не удастся. Мальчик этот — очень упрямый и, если что-то задумал, будет придерживаться избранной тактики до конца.
Но такая ситуация Николаю Ильичу совершенно не нравилась, и он подумал, что самое время негласно подключить к делу сотрудников из знакомого ему частного детективного агентства, которые в свое время помогли Сбитневу разоблачить криминальную деятельность предыдущего начальника Малининского РУВД, да и позже не раз выручали полковника в трудных ситуациях.
Ну что ж, задумано — сделано: он позвонит в эту контору из своей машины. Пусть ребята подвалят в Малинино со своей чудо-электроникой.
— А что это Митин не приехал в тир? — спросил он у лейтенанта. — Разве ему мой приказ не передавали?
— Я за него не ответчик, — последовал сдержанный ответ: Курского продолжала угнетать навязанная ему Сбитневым роль двурушника, некоего специалиста по подсиживанию.
Как и предыдущий разговор с лейтенантом, этот ответ пришелся начальнику РУВД не по душе.
Оба офицера теперь вели стрельбу молча. Сбитнев заметил, что Курский продолжал палить по фанерным силуэтам только в лоб, и это стало его все более раздражать.
Только он собрался сделать подчиненному замечание, как зазвонил его мобильник.
— Сбитнев слушает… Твою мать!.. А кто обнаружил?.. Опять Фомичев!.. Ничего там не трогайте, я сейчас приеду! — Он разъединился и повернулся к лейтенанту: — Так в жизни не бывает. Это какой-то кошмарный сон…
3. Пенсионер Козлов
Открыв глаза и обнаружив себя лежащим на нарах, а рядом — небритого мужика, тяжело сопящего во сне, Козлов ужаснулся, но достаточно быстро сообразил: это не ночной кошмар, а продолжение всего того, что с ним приключилось накануне, начиная с проклятого гаишника, который без всяких оснований тормознул его на повороте с Раздольной улицы, и кончая заключением Павла Семеновича в изолятор временного содержания.
Правда, Коля Сбитнев обещал, что утром его отпустят, поскольку произошло явное недоразумение, но, с другой стороны, разве можно верить милиции? Все знакомые Павла Семеновича говорят, что нельзя ни в коем случае! Выходит, на самом деле еще совершенно неизвестно, чем вся эта история завершится.
Но за какие же грехи его так жестоко наказал Господь!? Разве он совершил в своей жизни хоть что-нибудь паскудное? Или там антиобщественное?
Наоборот, будучи в самом что ни на есть сознательном возрасте, он порядок на улицах наводил, являясь командиром ДНД! Было дело — пару раз залетал в вытрезвиловку… С кем, однако, не случается! Да и то — проступок ли это?
Нет, ну как же так — всю жизнь на заводе вкалывал, а потом, когда предприятие встало, дачи кирпичные по всей области ставил! И при том рубля лишнего в кармане не было! Ну вот, разве что машину купил. Так ведь на свои, кровные, заработанные! За что же тогда такая напасть?
Но, положа руку на сердце и в глубине души, пенсионер подозревал, что вся эта кошмарная история каким-то образом связана с Германом Артамоновичем, о чем Козлов предпочел умолчать на допросе. Этот симпатичный мужик выручил его года четыре назад на Московской кольцевой автодороге.