Во всяком случае, как только он окажется на свободе, то обязательно проверит гараж соседа-заграничника. А там видно будет — может, и шепнет Павел Семенович Коле Сбитневу о своем сотрудничестве с «фирмой добрых дел».
Его не особо веселые размышления прервали скрип открываемой двери и противный голос прапорщика:
— Козлов, на выход с вещами!
Павел Семенович возликовал. Собственно, вещей-то у него никаких не имелось, и он скоренько соскочил с нар, но его порыв был остановлен соседом-сокамерником, ухватившим счастливого пенсионера рукой за пиджак:
— Слышь, ты, фраер! Передать на волю маляву надо.
Но весть о долгожданной свободе придала Павлу Семеновичу силы и смелости. Он рывком выдернул полу пиджака из волосатых татуированных пальцев уркагана и бросился к двери.
— Во, козел! — услышал он вслед, но не сильно обиделся, поскольку душа его пела.
Расписавшись в получении денег, документов и ключей, Павел Семенович осведомился:
— А моя машина?
— Какую тебе еще машину? — злобно отреагировал дежурный по изолятору. — Тебе, может. еще карету с «Мерседесом» к крыльцу подогнать?
Козлов обиженно засопел и растерянно захлопал жидкими ресницами.
— На улице ваша «шестерка», — успокоил его стоящий поблизости капитан, которого пенсионер видел вчера в РУВД у Сбитнева.
Мгновенно посветлевший ликом Павел Семенович победно посмотрел в сторону дежурного и, не попрощавшись с ним, двинулся на выход следом за любезным милицейским капитаном.
Водрузившись на водительское место, Козлов как-то сразу забыл о всех своих злоключениях и не вспоминал о них вплоть до приезда в родной двор.
Но только он остановился у гаража соседа-дипломата и хотел выключить двигатель, как над его ухом со стороны водительской дверцы раздалось:
— Не глуши, мотор. Давай-ка с тобой, Пал Семеныч, маленько покатаемся…
4. Митин и Ликина
В девять утра он, как договаривались, позвонил Саше и услышал неожиданное:
— Пляж отменяется.
— Почему же? Ведь погодка отличная!
— Да, но у меня возникли проблемы.
— Какие? Может, я смогу помочь?
— Милый мой мальчик, — вздохнула она. — Ты из тех прекрасных и чистых душой личностей, которые проблемы не решают, а создают. Причем более другим, нежели себе.
— Когда же мы с тобой теперь увидимся? — обиженно спросил он.
— Позвони через час — может, что-то прояснится.
Этот короткий разговор расстроил его всерьез. Он уже понимал, что чувствует к Саше Ликиной нечто большее, нежели тривиальное половое влечение. Может быть, Костя пока не готов был — хотя сие и декларировал — пойти за ней, куда угодно, но уже сейчас оказался способен ради возможной близости с этой молодой женщиной манкировать своими служебными обязанностями, пропустив обязательные стрельбы в тире. А уж о проводимом им расследовании и тем более «джентльменском соглашении» он вообще думать забыл.
Кое-как промаявшись еще час, Митин вновь набрал заветный номер.
— А ты подумал, на чем мы с тобой поедем на пляж? — услышал он радостный для себя, хотя и несколько озадачивший его вопрос.
— Значит, мы все-таки едем! — торжествующе воскликнул он.
— Едем, едем… Ты, надеюсь, водить машину умеешь?
— Ну… В институте вождение проходили…
— Здорово живешь! — негодующе воскликнула она. — Ты же — мент, права по службе иметь обязан.
— Это все так, но я давно не сидел за баранкой… А что за машина?
— Не бойся — не «КамАЗ», «Дэу» всего лишь, в узбекском исполнении.
— А чья это машина?
— Моего брата. Он нам на сегодня ее любезно одолжил, а сам уехал по каким-то своим делам.
— Ну что ж, до нашего пляжа как-нибудь доберемся…
— Бог с тобой, Костя! Ты что же, хочешь везти меня в этот грязный загон? Ты разве никогда не видел, что из себя представляет пляж в городе Малинино?
— Так ты же сама хотела!
— Я говорила о Рублевском пляже!
— Что-то я запамятовал… Выходит, ты предлагаешь в Москву ехать, чтобы на природе позагорать?
— Не язви! Пляж в Рублеве — самое цивилизованное место на западе Московского региона.
— Ну, хорошо, твое слово — закон.
— Вот и договорились. Только не забудь милицейскую форму надеть.
— Это еще зачем?
— Ты же — водитель, как сам признался, никудышный. Гаишники тебя наверняка на каждом углу тормозить станут, а будешь в форме — пропустят: свой.