— Ваше императорское величество, я никогда не кривил душой, говоря с самодержцами и тем более с вами. Разрешите вам напомнить: совершенно такой же совет Бестужев-Рюмин давал вашей покойной государыне-тетушке сразу после ее вступления на престол.
— Елизавете Петровне?
— Да, блаженной памяти императрице. Вы знаете, как была в ту пору наша семья близка к покойной государыне. Мы отлично знали и графа Алексея Кирилловича.
— Речь шла о Разумовском?
— О нем. Бестужев убеждал покойную государыню, что подобный брак утвердит ее положение на отеческом престоле, позволит избежать вольных суждений и позволит должным образом отблагодарить графа за его преданность.
— Он говорил со мной теми же словами.
— Только я не договорил об одной подробности. Это был не первый совет Бестужева-Рюмина. Сначала он посоветовал государыне не возвращать из ссылки попа одной из московских церквей, которого подозревали в совершении тайного венчания Елизаветы Петровны.
— Подозревали или?..
— Ваше императорское величество, речь могла идти и о крещении детей покойной императрицы от графа Разумовского. Я не считал себя вправе вдаваться в такие подробности.
— Подлинная добродетель для придворного. Но почему же последовал второй совет, как я понимаю, о браке?
— Я принужден вас возвращать к делам давно минувших дней, ваше величество. Бестужев выступал против цесаревны Елизаветы Петровны. Ему любой ценой надо было завоевать симпатии и ее самой, — а это было совсем нелегко! — и ее ближайшего окружения. Разговор о браке делал его союзником графа Разумовского и всю его многочисленную родню. В конце концов, он не был неприятен и императрице.
— Хотя государыня-тетушка и не последовала приятному совету.
— И была совершенно права. Морганатический брак только бы связал императрицу, и она бы многое потеряла в глазах остальных европейских государей. К тому же, будучи не замужем, царствующая особа всегда оставляет для других держав перспективу царственных союзов. Тогда мы очень подробно говорили об этом с государыней.
— Это и есть ваш ответ. Он дает серьезную пищу для размышлений. Я от души благодарю вас за откровенность, мой канцлер. А, да вот и Алексей Григорьевич! Как кстати.
— Я был вам нужен, ваше величество? Вам ничего не стоило за мной послать, и для меня нет расстояний, чтобы я сразу же не очутился перед вами, готовый к услугам и рабски преданный.
— Благодарю вас за верную и безотказную службу, Алексей Григорьевич. Вы еще не раз ощутите плоды моей благодарности, но сейчас я хотела бы поговорить с вами о другом. Ваш старший брат так и отказался ото всех наград и даже чина? Он не изменил своей позиции? Мне было бы так приятно порадовать вашего папиньку-сударушку.
— Нет, ваше величество, и с ним бесполезно на эту тему говорить. Вы же знаете, Иван вступил в военную службу шестнадцати лет, служил очень недолго, вышел в отставку фурьером и теперь его стесняет даже милостиво пожалованный вами чин капитана Преображенского полка. Другое дело — поместья. Мы рано потеряли отца, и Иван нам его заменил, занявшись всем орловским хозяйством. Чем больше у него земель, леса, пашен, тем он счастливее.
— Ну, что ж, попробуем удовлетворить его скромность.
— Но это, вероятно, не главный вопрос, государыня?
— Почему вы так думаете?
— Передо мной у вас был канцлер Воронцов, и, встретившись со мной в переходе, он явно смешался и отвел глаза.
— Не знаю, какие у канцлера были для этого основания.
— И у вас был раньше былой канцлер.
— Да, Бестужев. И вы знаете тему его разговора?
— Может быть, он очень долго уговаривал Гришу поднять вопрос о венчании.
— Даже так?
— Еще недавно эта тема вас трогала. Так что Бестужев мог только поддержать нас в наших общих мечтах. Что же касается Михайлы Воронцова, он не любил нас, как и его племянница.
— Оставимте канцлера в покое. Я долго думала над нашими былыми планами и полагаю, что в настоящее время они неуместны.
— Неуместны? После того как мы…
— Не продолжайте, Алексей Григорьевич. Брак — это не плата за услуги. Я имела в виду подготовку к коронации, самые коронационные торжества. Во-первых, они должны спокойно пройти.
— А потом былые планы окажутся и вовсе несвоевременными.