— Но ведь ее императорское величество все дни по улицам вдоль шествий проезжала, смеялась, нам благоволение свое высказывала.
— Вот и доездилась. Иван Иванович вчерась ввечеру заехал, от гордости да спеси разговорился, что мало народ на государыню дивился — больше зрелищем развлекался, того уразуметь не мог, что все это к восхвалению совершенства новой монархии.
— Даже так?
ИЗ ИСТОРИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ
…Сие, может быть, заставит меня изменить намерения мои касательно путешествия, а также и сестры моей. Наконец, я остался бы при дворе, уговариваемый многими лицами. Ваше сиятельство, можете быть уверены, что даже в то время не выпрашивал я почестей, ни чинов, ни богатств. Я отказался от места вице-канцлера [1758], от поместьев, чему много есть свидетелей, и особливо Гудович, в присутствии которого я на коленях просил у него [императора Петра III — Н.М.] милости — уволить меня от всяких знаков его благоволения. Приверженность моя к ее императорскому величеству ныне славно царствующей государыни должна быть известна всем лицам, с коими я веду знакомство. Ваше сиятельство, сами можете подтвердить это: я даже отваживался на некоторые меры в ее пользу, и некоторые лица подтвердят это. В течение прежнего царствования видел я, что дела идут в ущерб общественному благу. Я не молчал. Слова мои были передаваемы. Со мною стали обращаться холоднее, и я изменил свое поведение. Напоследок я стал удаляться не только от двора, но и от его особы. Случай представился к тому. По словам покойного императора, прусский король писал ему, что все лица, которым он не вполне доверяет, не должны быть оставляемы близ его особы. Получив это письмо, он тотчас приказал Мельгунову сказать мне, что я должен последовать за ним, без особенной должности [в поход против Дании — Н.М.]. Вот история моей поездки, которую многие лица истолковывали бы иначе — обыкновенное горе, проистекающее от поверхностных суждений! Не буду излагать своих мыслей относительно всего этого зла, которое угрожало нашему отечеству: я имел случай обнаружить перед вашим сиятельством чувства мои и был бы счастлив, если бы вы то припомнили. Наконец, божеское милосердие, спасая наше отечество, даровало нам такую государыню, на какую лишь могли рассчитывать искреннейшие пожелания добрых подданных, добрых русских. Своим царствованием она обещает нам счастье, благоденствие и всевозможное добро. И в это августейшее царствование я один забыт! Вижу себя лишенным доверия, коим пользуются многие мне равные. Что сказать после этого, любезной мой господин? Что думает общество? Я не способен быть употребляем ни на какое дело, я не достоин благоволения кашей матери! По теперешнему судят и о прошедшем. Может быть, скажут, что я дурно служил усопшей императрице, что я дурно служил моему отечеству. Что делать…
ПЕТЕРБУРГ
Зимний дворец
Екатерина II, канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, Г.Г. и А. Г. Орловы
— Вы положительно все свои государственные обязанности решили посвятить хлопотам свахи, мой дорогой канцлер. Сначала Григорий Орлов, теперь император Иоанн Антонович.
— Вы отвергли первый прожект, ваше императорское величество, хотя, должен признаться, я руководствовался в нем не только государственными интересами, но и интересами вашей личной жизни.
— Посланник Купидона! Вы меня развеселили, Алексей Петрович! Вы — и мысли о тихой семейной жизни!
— Я должен восстановить свою репутацию государственного чиновника и вашего покорнейшего слуги, государыня. Я никогда не имел в виду личных отношений моей монархини — это было бы чистейшим безрассудством с моей стороны. Мною руководили совсем иные соображения.
— И какие же?
— Орловых много, ваше величество, они отважны, преданы вам и на редкость дружны между собой. Они могли бы послужить каждому монарху превосходной и надежной опорой в его нелегкой жизни, тогда как любая ссора, недопонимание, обида способны превратить опору во вражеское оружие. Чувствуя себя увереннее, они бы с еще большим рвением действовали в ваших интересах.
— Иными словами, вы имели в виду на всю жизнь обречь свою обожаемую монархиню на касту Орловых. Что же заставило вас отказаться от подобных соображений и притом так быстро?
— Ваше императорское величество, события после вашего счастливого и благословенного для России прихода к власти показали, насколько преданы вам ваши подданные.
— И следовательно?
— И следовательно, возникают иные масштабы заботы об укреплении престола уже в пределах, выходящих за границы России.