На проселочных дорогах Индии все еще безраздельно господствует арба. Сколотить такую телегу на высоких колесах проще простого, стоит она недорого, а по проходимости превосходит любой другой вид транспорта. Для ее колес, величиной в рост человека, не существует непреодолимых препятствий. Им не страшны зыбкие пески и глубокие ямы, они перескакивают через камни и взбираются на отвесные склоны Даже если телега опрокинется — тоже невелика беда. Это примитивное сооружение не очень-то подвержено поломкам, стоит его поднять, и оно снова продолжает свой путь.
Крестьяне ездят большей частью в одиночку, грузовые же повозки движутся целыми обозами. По нескольку дней трясутся на них возницы, днем все вместе варят и едят рис, а по вечерам сдвигают повозки так, чтобы получились общие нары. Возницы неприхотливы, как все простые индийцы. Дхоти и дырявая рубаха составляют всю их одежду, а мешок с рисом и горшок — весь багаж.
Но вот как средство перевозки пассажиров двухколесная тонга уже начинает отмирать. Раньше она царствовала безраздельно на проселках и железная дорога не могла ей помешать. Слишком уж далеко от деревень находятся железнодорожные станции, да и сама техника движения поездов по точному графику скорее вызывает страх у сельских жителей, чем уважение. Иное дело автобус… Он доходит до самых глухих мест, подчиняется не какому-то расписанию, а воле шофера, и останавливается по знаку там, где это требуется. За соответствующие чаевые автобус, даже переполненный до отказа, может сколько угодно простоять в ожидании, пока подойдут все желающие ехать.
К пассажирам автобуса подход сугубо индивидуальный — и это по душе индийцам: все зависит от момента, обстановки и водителя. Даже плата за проезд и та далеко не одинакова. Водитель и пассажиры сторговываются, как на базаре: один запрашивает цену, другой старается ее сбить — с той лишь разницей, что по сравнению с торговцем водитель находится в выигрышном положении: если условия ему не подходят, он просто оставляет пассажиров стоять на дороге в ожидании следующего автобуса, который может прийти только много часов спустя.
Для открытия автобусной линии наличие шоссе — вовсе не обязательное условие. Индийский автобус — вездеход в буквальном смысле этого слова: он мчится по ухабистым проселочным дорогам, по пескам и вспаханным полям, как бы подсказывая властям места, по которым следовало бы проложить шоссе. При этом он развивает предельную скорость, не страшась ни откосов, ни круч. Водитель будто не замечает, что машина трещит по всем швам, а из радиатора столбом валит пар. Оконные стекла все равно сохранились только в его кабине, а боковые окна затянуты ржавыми железными решетками. Если попадаются машины, двери которых еще закрываются и где действует освещение, то это чистая случайность. Автобусы, не подчиняющиеся расписанию и правилам движения, быстро покорили сердца индийцев.
Благоустроенная гостиница такая же редкость в этих краях, как все, что связано в нашем представлении с европейским образом жизни и современными удобствами. В дак бунгало обслуживающий персонал представлен одним администратором, а обстановка в номерах ограничивается деревянными кроватями. Но все это с лихвой компенсируется чистотой, сразу вызывающей у путника желание поселиться в одном из домиков дак бунгало.
Чтобы совершить путешествие пс югу страны с удобствами, следует запастись предварительно не только продовольствием, но и полным экспедиционным снаряжением, в том числе постельными принадлежностями и сеткой от москитов, так как подобных «мелочей» здесь и в помине нет. К тому же уважение к путнику определяется объемом и внешним видом его багажа, и человек, хоть сколько-нибудь дорожащий общественным мнением, даже в теплое время года не отправится в дорогу без громоздкого тюка, благодаря которому он причисляется к категории «высокосостоятельных путешественников» и пользуется в дак бунгало обслуживанием по классу люкс.
По этой же причине, вероятно, индийцы путешествуют в сопровождении слуг. Последние не столько помощники, сколько своего рода визитные карточки и плод честолюбия буржуа или даже рядового чиновника, отнюдь не обладающего достатком. Правда, нищенский заработок слуги составляет 30–35 рупий в месяц, но все же непонятно, как чиновник с окладом в 150–200 рупий, обремененный большой семьей, может содержать еще и слугу. И тем не менее чудо это совершается во имя того, чтобы иметь возможность «людей повидать и себя показать». Подражание дурным повадкам английских колонизаторов по сей день довольно широко распространено в буржуазных кругах Индии.
В лабиринте языков
Индия предстает перед путешественником в нескончаемой смене красок и форм, так что поездка по Бхарату, исключительно богатая впечатлениями, никогда не может наскучить. Это многообразие, столь благотворное в искусстве и природе, проявляясь в языке, становится настоящим бичом, а подчас и трудно преодолимым препятствием.
Члены экипажа нашей машины владели в совокупности девятью языками, в том числе пятью индийскими, и несколькими диалектами, но на Юге Индии они мало чем могли нам помочь. Хозяин гостиницы, где мы остановились, еще кое-как объяснялся по-английски, но уже слуга говорил только на тамильском, и растолковать ему, что мы хотим на ужин, было совершенно невозможно. Я с удивлением наблюдал, как индийцы, одинаково жилистые и темнокожие, имеющие при всех различиях так много общего между собой, что их безошибочно можно объединить под этим наименованием, вели переговоры, точно глухонемые, стараясь жестами выразить то, что не могли объяснить словами. Между их языками настолько большая разница, что они друг друга не понимают.
Не сейчас возникло это лингвистическое многообразие. Сосуществование различных языков и диалектов имеет многовековую историю и обусловлено своеобразным политическим и культурным развитием Индии. В свое время оно соответствовало условиям жизни и не было тормозом для экономики и культуры. Но в наши дни, когда разноязычные области входят в состав единого государства, а современные средства сообщения сблизили их, сократив расстояния, когда необходимо, чтобы все индийцы понимали друг друга, лингвистическое разнообразие представляет собой проблему, требующую наибыстрейшего разрешения.
Путешественник, желающий познакомиться со страной и людьми, очень остро ощущает языковые затруднения. На денежных знаках стоит восемь различных надписей, названия станций и местностей пишутся на нескольких языках, а торговая реклама, естественно, стремится к тому, чтобы ее объяснения были всем понятны. Ведущие газеты, претендующие на роль общенациональных органов печати — «Таймс оф Индиа» и многие другие, — выходят на английском языке. Они пользуются широким распространением и имеют наибольшее число читателей, но можно ли считать употребление английского языка выходом из положения?
Не в лучшем положении и издательства, вынужденные печатать книги на одном языке небольшими тиражами, что повышает их стоимость.
Чтобы кинофильмы могли демонстрироваться на экранах всей страны, приходится выпускать их сразу на нескольких языках — ведь титрованные картины не могут привлечь зрителей, в большинстве своем не умеющих читать. Нередко фильм снимается в двух вариантах с разными исполнителями главных ролей, так как индийцам Севера не нравится, когда в роли героев выступают низкорослые темнокожие южане дравидийского типа, а южане в свою очередь не приемлют светлокожих северян.
И все же, хотя в Индии много языков и еще больше диалектов, языковая путаница не так велика, как это часто изображают. По данным английской статистики за 1922 г., в стране насчитывается 222 языка, но при ближайшем рассмотрении нелепость этой цифры становится очевидной. Тайронгом, например, владеют только 12 человек. На кабу могут изъясняться в лучшем случае две бездетные семьи, то есть четыре человека, а нора давно перестал быть языком и сохранился лишь как средство общения между двумя людьми.
Но кто совершенно уникален, так это человек, который говорит на андро. Он обречен вести беседы с самим собой, и остается предположить, что он либо последний отпрыск небольшого племени, говорившего на этом диалекте, либо сам его придумал. Вздумай этот уникум жениться, ему придется начать супружескую жизнь с преподавания жене андро или же отказаться от этого единственного в своем роде, ставшего музейной редкостью, языка, и тогда английской королевской статистике придется изменить данные о числе языков в Индии с 222 на 221; в противном случае человек, говорящий на андро, будет вынужден какую-то часть дня упражняться в произнесении монологов, чтобы язык, на котором изъясняется один индиец, не стал языком, на котором он только мыслит.