Бхаратнатьям, вероятно, самый сложный для исполнения и понимания танец, чарующий не только легкостью и мягкостью — его обычно исполняют женщины, — но и классической строгостью движений. Овладение им требует упорной многолетней тренировки. Шримати Тара Чоудри — известная индийская балерина и лучшая толковательница танца бхаратнатьям — рассказала мне о трудностях избранного ею пути. Потребовались годы упорного труда, прежде чем она получила признание.
В начале своей карьеры танцовщица испытывала серьезные материальные затруднения. Занятия в школе стоили дорого, а гастроли по Индии требовали больших затрат, которые часто даже не возмещались. В стране, где каждая анна на счету, только очень известная балерина может рассчитывать, что на ее выступления все билеты будут проданы. К тому же стилизованное искусство индийского танца, подобно классической музыке, доступно пониманию далеко не всех и нравится лишь узкому кругу зрителей. Правда, солидные гонорары можно иногда получить в кино, но оно требует исполнения танцев на западный манер, и большинство серьезных артистов отказывается сниматься. Все складывается так, что в начале творческого пути танцор, желающий выступать, должен возложить на алтарь искусства не только труд, но и деньги.
А труд требуется совершенно титанический… Только катхакали знает около 400 мудр, то есть комбинаций различных положений кисти руки, имеющих особый смысл и значение. Посредством мудры можно выражать не только чувства, но мысли, слова и даже целые фразы — «я люблю тебя», «пожалуйста, подойди ко мне», «я сбиваю масло». Если танцор, погладив руку ладонью, быстро перебирает пальцами, то для индийца это так же понятно, как если бы он произнес со сцены: «я дою корову». Волнообразные движения рук передают приближение змеи, а соответствующее положение глаз и головы поясняет, угрожает ли опасность или змея выступает спасительницей героя от злых врагов.
Мудры не могут произвольно варьироваться каждым танцором, не зависят от чувств и взглядов отдельных исполнителей, они имеют многовековые незыблемые традиции. И тем не менее, несмотря на подобную стандартизацию, танцевальные движения не только не оставляют впечатления монотонности, но, напротив, кажутся многообразными.
Как и многие другие явления, берущие начало в глубокой древности, индийский танец неразрывно связан с религиозными мифами. Баллады, нередко длящиеся несколько часов подряд, представляют собой индусские предания, выраженные в танце. Даже любовные сцены облачаются в религиозные одежды, в них повествуется о забавных приключениях бога Кришны с хорошенькими жительницами земли, о любви и встречах Рамы и Ситы, и воспринимаются они как возвышенные притчи.
Кульминационный пункт танцевального повествования не счастливое соединение любящих, а их разлучение. В этом сказалось своеобразие мышления индийцев. Не случайно символизирующий разлуку Шива — самое почитаемое в Индии божество.
Несмотря на религиозное содержание, тему танцев большей частью составляют любовь и сопутствующие ей переживания, лишенные какого-либо налета эротики. На индийской сцене не увидишь обнаженных женских тел, и полуодетые баядеры всего лишь продукт киностудий, делающих бизнес на опереточной экзотике. Напротив, костюм танцовщиц кажется слишком закрытым для подвижного танца в условиях тропического климата. Только танцоры выступают с обнаженной верхней частью тела, демонстрируя атлетическое сложение, особенно резко выделяющееся на фоне одетых фигур их партнерш.
С катхакали я познакомился в маленькой деревушке на Малабарском побережье. Был вечер. На хижины медленно спускались сумерки, и среди стройных пальм мелькали неясные силуэты. Деревенская площадь была заполнена людьми, они безмолвно сидели на земле, взирая на пламя в чаше на высоких ножках. В его мигающем свете можно было разглядеть напряженные, полные ожидания лица. Эта ночь была посвящена катхакали.
Катхакали — это таинственный танец масок и фантастических одеяний. Много времени, уйма тканей, гипса, ватных подушечек, туши, канители и красок потребовалось для того, чтобы перевоплотить танцоров в зловещие фигуры, изображающие богов и людей; был проведен не один мазок кисточкой, чтобы добродушные лица стали пугающей маской. Когда же эти существа в такт ударам барабанов и медных тарелок начали делать ритмичные резкие движения, трудно было поверить, что это люди. Как зачарованные следили зрители за игрой, несколько напоминавшей нашу современную пантомиму, но более выразительной и впечатляющей.
Когда-то катхакали танцевали только в храмах, но теперь его исполнители превратились в толкователей мифов. Они разъезжают по деревням и за солидное вознаграждение создают праздничное настроение. Труппа обычно состоит из 10–20 человек — балетмейстеров, танцоров и художников по изготовлению масок.
В танце катхакали передаются эпизоды
из национального индийского эпоса «Рамаяна»
Катхакали — танец строгий и серьезный. В нем даже женские партии исполняются мужчинами. Когда-то эта традиция имела, по-видимому, ритуальные основания, но в наше время соблюдается скорее всего из-за того, что только мужчине под силу танцевать всю ночь напролет. К тому же женщинам не пристало участвовать в кровопролитных эпизодах, составляющих содержание катхакали. Вот, например, один из них: Хириянна Кешаб хочет заставить сына Прахлада отречься от бога Нарендры и почитать его самого. Прахлад отказывается. Возмущенный Хириянна Кешаб ударяет мечом по колонне, колонна открывается, и из нее выходит бог Нарендра в образе человека со львиной головой. Он убивает в поединке Хириянна Кешаба, вырывает из его тела внутренности и съедает их. Для полноты впечатления он обмазывается красной краской — ее подает танцору помощник. Верного Прахлада благословляет бог-лев.
Деревенские жители, аплодируя, с напряженным вниманием следили за действием и не двинулись с места до тех пор, пока не забрезжил рассвет. Лишь когда в движениях танцоров начала ощущаться усталость, с их лиц потек грим, а в чаше догорело масло, зрители начали расходиться. Так закончился в малабарской деревушке веселый праздник, о котором еще долго потом не переставали говорить.
Храмы и тоды
Подобно огромным скалам возвышаются храм Минакши в Мадуре и знаменитая гигантская статуя Гоматесвара джайнистов. Вряд ли найдутся два других сооружения, которые, имея одинаковое назначение (место жертвоприношений и храм), были бы так несхожи между собой.
Храм Минакши — достопримечательность Мадуры — представляет собой целый городок, где за огромными воротами из песчаника теснятся различные храмы. В залах и коридорах, соединяющих между собой места для жертвоприношений, располагаются целые толпы торгашей. Они предлагают посетителям все, что только можно сбыть с рук, ничуть не опасаясь, как бы высшее жречество не проявило библейской строгости и не изгнало их из храма.
В центре этого святого городка, как почти во всех южноиндийских храмах, находится огромный вымощенный камнем бассейн. Жрецы с их практическим умом давно смекнули, какие выгоды может принести общественное место для купания. Каждый, кто желает искупаться, должен отправиться в храм, там принести пожертвование богам и не в последнюю очередь — их слугам.
Надвратная башня храма Минакши в Мадуре
Самое замечательное в храме Минакши — четыре огромные надвратные башни. Они имеют форму трапеции и гордо возносятся в небо на высоту 40 метров. Не только по размерам, но и по художественным достоинствам они далеко превосходят строения, во множестве нагроможденные внутри ограды.
Все в этих вратах необычно: и высота, и покрывающие их, подобно драгоценному ковру, скульптурные украшения, и гармоничность исполнения. Фигуры из песчаника, передающие эпизоды древней истории Индии, выполнены с неизменной тщательностью, как те, что находятся на уровне роста человека, так и те, что в недосягаемой выси едва различимы глазом.