Не произнося ни слова, она распахнула шире дверь, словно радушно приглашала внутрь. Лера понуро вошла. Вокруг чувствовалась колючая враждебность, как будто надзиратель поджидал в каземате особо опасного преступника. И преступник прибыл.
Лера медленно расстегнула пуговицы, сняла пальто и повесила его на плечики. В прихожей было тесно, но Роза Борисовна не сдвинулась ни на сантиметр, так и застыла, скрестив руки на высокой груди. Безупречно прямая спина, всё еще нестарая шея, маленькая стриженая голова – женщина напоминала кобру, замершую в стойке. Яд клубился в воздухе.
Лера мельком взглянула на мать и тут же отвела глаза. Вяло шевельнулась мысль о том, что нужно бы придумать правдоподобную версию. Ну, хотя бы попытаться… Но эта мысль тут же затихла, придавленная обреченностью. Пусть уж лучше так, чем дергаться, как свинья на веревочке под всезнающим оком Матери.
– Я рада, что у тебя перестала болеть голова.
Лере показалось, на ее коже выросли ледяные кристаллы.
– И мне не придется записывать тебя к врачу.
Кристаллы припорошил снег, и они почти скрылись под его толщей.
– Хотя, безусловно, я волнуюсь за тебя, Валерия.
Всё! Толстая корка льда полностью сковала фигуру девушки, превратив ее в ледяную статую. Мама назвала ее полным именем, значит, степень ее гнева достигла почти пика. Если представить ярость Розы Борисовны в виде круга с делениями, то сейчас стрелка застыла, подергиваясь на переходе с красного на бордовый. Дальше только алый с желтой молнией.
– Переодевайся, мой руки, я жду тебя.
Роза Борисовна развернулась и скрылась. Лера, как кукла на пластмассовых ногах зашла в свою комнату, бездумно сняла кофточку с высоким воротом, машинально отметив, что от нее до сих пор пахнет цитрусом и немножко мятой, а еще дымом сигарет. Яркий свет лампы высветил бледное лицо. Лера сосредоточенно раскладывала свои вещи по местам, стараясь делать это быстро и бесшумно. Привычка. С восьми ее лет мама приходила в комнату и, открыв дверцы шкафа, проводила ревизию. Однажды обнаружила колготки, лежащие не в коробке с носками, а в другом ящике. Молча вышла и через минуту вернулась с подносом, на котором был насыпан сухой горох. Лера послушно встала на него коленками, твердые шарики больно впились в кожу, проникая, казалось, внутрь костей. На стол Роза Борисовна водрузила песочные часы. Лера с облегчением увидела, что прозрачная колба была небольшой. Значит, всего пять минут. Это не страшно. На полочке у мамы хранились часы и на десять, и на пятнадцать, и даже на тридцать минут. Те, что на полчаса, появились в ее жизни лишь однажды, когда умудрилась закончить восьмой класс с четверкой по математике в году. Вспомнив о часах, Лера нервно хихикнула: «Сегодня, дорогуша, ты на три раза по полчаса заслужила». По спине пробежался озноб, на позвонках сыграли прелюдию холодные пальцы.
Лера облизала губы и побрела в комнату к матери. Привычно постучала в деревянную дверь и прислушалась. Раздалось еле слышное: входи. Шторы цвета малинового варенья были плотно задернуты, рядом с ними в углу светился торшер. Роза Борисовна сидела на ковре в позе лотоса. Заземлялась. Хотя и понимала, что под ней не зеленая лужайка, а плотный ворс, потом деревянные доски, перекрытия, мусор, щебень, а дальше сырой подвал, где раньше жили дворовые кошки. Весной и летом они заунывно выводили рулады, чем весьма раздражали Розу Борисовну. Она долго жаловалась во все инстанции и, в конце концов, пришел хмурый старик в синем комбинезоне и аккуратно заколотил металлическими листами все окошки в подвал. Проходя мимо блестящих лоскутков, Лера отворачивалась и старалась думать, что животные успели разбежаться и теперь живут в другом теплом и хорошем месте.
Возвышаться над мамой Лера была не приучена, и потому сразу же опустилась на пол, подобрав под себя ноги. Было тихо. Только редкие капли дождя падали на железный водоотлив. Шмяк. Потом снова – шмяк, бум. В малиновом полумраке бликами играли алые ногти на ногах. Роза Борисовна торжественно молчала. Лера терпеливо ждала.
– Не изволишь ли объяснить, где ты была? – раздался, наконец, спокойный голос.
Лера опустила голову.
– Я жду, Валерия.
– Я была на концерте, - тяжело выдохнула Лера.
Тонкие тщательно прорисованные брови Розы Борисовны удивленно дернулись.