За 2 недели надо порвать шаблоны и сломать рамки, чтобы смотреть на Альберта, как на обычного мужчину, а не как спаситель ты мой. Задача так себе – фигня, а не задача.
- Моя любовь, вчера у меня было второе погружение. Работали несколько часов. Я проспал сегодня весь день, и чувствую себя, словно в моем теле нет ни одной целой кости. Сообщи мне, Принцесса, как получишь посылку, чтобы я перестал волноваться. Как твои дела?
- Конечно, дорогой, я сообщу тебе. Посылка уже в России. Завтра буду ждать звонка курьера. Мои дела хорошо, но есть некоторые сложности по работе.
- Мой Ангел. Всегда верь в себя и не слушай никого. Всегда смело иди по жизни, гордо подняв голову, потому что ты Королева. Все неприятности будут расступаться на твоем пути.
Работа на шельфе была не то что тяжелая, она была изнурительная, но не считалась опасной. Каждый шаг и каждый вдох были просчитаны. Здесь в Аравийском море команде приходилось работать на большей глубине, поэтому их легкие костюмы заменили на неповоротливые глубоководные.
- Мой дорогой Альберт, я получила посылку. Боже, ты сумасшедший. Но я в восторге.
- Моя любовь, Нати. Ты принесла покой в мое сердце, что ты получила подарки. Это мое первое проявление чувств, дорогая. Это малость, что я могу для тебя сделать. Ты примеряла кольцо? Оно тебе понравилось?
- Кольцо очень красивое. Нет, не надевала. Хочу, чтобы это сделал ты.
Сегодня он шел не со своей группой. Парни все были молодые, но опытные, выносливые, профи своего дела. В паре с Альбертом был монтажник Даниэль, аргентинец. Они познакомились уже здесь на вышке. Эти ребята умели весело отдыхать и хорошо работать. Но сегодня… Всегда бывает это но.
- Осторожно, - закричал Альберт, - но все уже случилось. Шов сварки пыльно взорвался, приподняв с одного края арматуру. Конструкция начала крениться, срывая тросы и кабели, увлекая за собой всю амуницию.
Рядом с ним Даниэль все еще держал трос, пропущенный через карабин скафандра. Он что, реально хотел остановить его рукой?
- Отстегни карабин и уходи! Отстегни карабин, дебил! Уходи! – кричал Альберт. Монтажник его не слышал, видимо связь была нарушена.
Трос крепился к катушке. Она не выдержит такого напряжения, вырвется из гнезда, и зацепив парня, унесет его. Альберт бежал к напарнику на помощь, но эти костюмы хуже черепах. Хоть между ними четыре шага, но их тоже надо сделать.
Трос разматывался со скоростью гоночного болида, но Альберт уже шарил неповоротливыми перчатками по карабину Даниэля. Получилось. Он оттолкнул парня.
Освобожденный трос изогнулся и последние его витки придали оторвавшейся катушке невероятное ускорение. Она, словно хвост чудовища, сметала все на своем пути. К этому времени вода превратилась в наваристый бурлящий суп. И Альберт увидел, как из мутной мглы на него летит смерть. Нет. Это чудовищно несправедливо. Его жизнь только началась. Что тут сделаешь? Через мгновение его не станет. Он целую вечность смотрел как проявляются контуры катушки. И все его мысли были о Нати. Он обманул ее, предал. Он строил планы и обещал ей события, которые теперь никогда не сбудутся. Все картинки их будущего рассыпались. Красивые картинки, где он держит ее за руки, где они смеющиеся на фоне всех прекрасных уголков Мира, где она смотрит с любовью на их черноглазого мальчика, а Альберт смотрит на них. Все эти рисунки, смешанные в поток прекрасных дней и лет, всего лишь замки на песке у самой воды. Первая же волна унесла их с собой. Прости меня, Нати, прости, моя Королева, мой ангел, моя дорогая любимая душа.
Ее телефон спел Юв гот мейл. Это было письмо не от Альберта. Наташа открыла его и смотрела в английские слова.
Наталья Васильевна вместо Владимировна, говорило, что для канадцев это одно и то же. Вы получили это письмо, потому что Альберт Майкл Киллиан включил вас в список контактов при заключении контракта на период работ в Омане. Мы доводим до вашего сведения… и выражаем вам…
Его больше нет на этом Свете. Все замерло. Ни одной мысли, ни чувства, ни эмоции. Тело оболочка для совершенной пустоты и тишины. Оно могло двигаться, сидеть, лежать, есть. Оно одевалось и ждало на остановке, не чувствуя мороза, не реагируя на боль. Только тишина, спокойствие, и кажется все в мире хорошо. Солнце светит так же, ветер тот же, и мороз давит, как и вчера. Вчера, когда она слышала его голос и эти май лав, май соул, май квин и принсес, через каждое слово.
Телефон пиликнул доставкой сообщения – это Ольга пожелала хорошего дня. И вот тут оно и случается. До ума доходит. У Наташи перехватило дыхание и все тело скрутило, как при диарее, только болел не живот, а где-то выше. Она начала рыдать. В голос. Прямо там, где была сейчас – в трамвае. Сознание понимало, что она в общественном месте и такие эмо проявления не приличны. Благо, что вагон подкатил к ее остановке. Ната вышла, согнувшись и держась за живот, словно придерживая внутренности, чтобы они не вылетели во время рыданий и выкашливания душевной боли. Главное – добраться до дома. Она доковыляла до калитки. Вот подъезд, дверь в квартиру, ванна, горячая вода. Еще минут пять, и стало отпускать.