Я терпеть не могла, когда меня будили, особенно, когда половину ночи не спала.
Стук повторился, а затем за ним последовало:
― Саманта, вставай! Ты так всё веселье проспишь!
И тут до меня дошло. Но не то, что стук реален, как и голос моей мамы, а то, что он доносится совсем из другой комнаты. Моя мама стучит в другую дверь.
Я резко села на постели, и мне хватило всего секунды (потому что в этот раз я была трезва), чтобы понять, что я проснулась не в своей постели.
― Боже мой, ― простонала, откидывая в сторону одеяло и отмечая, что какого-то черта спала в футболке Терренса, а сам он крепко дрых с другого края. ― Просыпайся, Хардинг! Просыпайся! ― Я потрясла его и, когда он выдохнул и перевернулся, а одеяло сползло до бедер, не смогла не подумать о том, как он божественно восхитителен.
― Терренс, ― прошипела я, и на этот раз он открыл глаза.
― Что? ― Затем сонным взглядом посмотрел на настольные часы. ― Ещё только девять, Сэм, ложись обратно.
Ложись обратно? Его что, совсем ничего не смущает?
― Терренс! ― Я дернула его на себя, когда он отвернулся, вознамерившись спать дальше. И на этот раз он посмотрел на меня более трезво.
― Да что случилось?
― Саманта! Мы собираемся поехать в город за покупками и заодно хотели показать Терренсу водопад! Вы поедете с нами?
Я многозначительно указала на дверь, как бы говоря: да вот что случилось!
― Ты не хочешь показывать мне водопад?
― Ты идиот? ― Прошипела я, начиная злиться. ― Мама стучится в дверь моей комнаты, а я не могу ни открыть ей, ни ответить, потому что я здесь!
― И? ― Не понял он. ― Просто выйди и скажи, что ты здесь.
― С ума сошел? Это всё равно, что прокричать, что у нас был секс!
Терренс улыбнулся, положив руки под голову.
― Но он ведь был. И, насколько я помню ― а я помню ― трижды.
Да, трижды. Один раз на постели и два в душе. Мой мозг был слишком заплывшим, чтобы думать, но недостаточно, чтобы я не понимала, что не хочу лишать себя пяти восхитительных оргазмов из-за предрассудков. Так что, да, мы занимались сексом три раза. И после этого я, по всей видимости, уснула мертвым сном, а Терренс решил меня не будить.
― Это совсем не забавно, ― раздраженно заметила я.
― Разве? ― Усмехнулся он. ― По мне ― так очень.
― Милая, всё в порядке? ― Продолжал мамин голос. Раздался ещё один стук, а затем я увидела, как Терренс встает с кровати и натягивает висевшие на стуле джинсы.
― Твоя мама настойчивая, ― улыбнулся он.
― Да. Но она никогда не зайдет в мою комнату без разрешения, а ещё у неё нет ключа от моей квартиры, ― заметила я, намекая на недавний инцидент с Оливером.
И, хотя мне очень нравился Оливер, я не смогла не отпустить что-нибудь колкое.
Терренс снова усмехнулся и, прежде, чем я сообразила, что он задумал, повернул замок и открыл дверь.
― Рэйчел, мы здесь.
Я только и успела, что пискнуть. Потому что на то, чтобы треснуть Терренсу чем-нибудь по голове нужно было больше времени.
― О, доброе утро, дорогой! ― Показавшись в проёме, мама улыбнулась, а затем, чмокнув Терренса в щеку, посмотрела на меня. ― Милая, прости, если бы я знала…
Но её взгляд четко сказал мне ― она знала. Именно поэтому ломилась в дверь. Потому что знала, что её совет сработал и была этому рада.
― Мама, это не то, о чем ты подумала.
― Милая, мы все взрослые люди, я не стану ругать тебя за то, что ты ночуешь не в своей постели. ― Улыбнулась она, и я поняла, что она скорее поверит мужской футболке на мне, чем моим попыткам выставить всё по-другому. А то, что Терренс откровенно усмехался над ситуацией, лишь укрепляло её веру. ― Одевайтесь. Завтрак почти готов.
― Спасибо, Рэйчел. Мы спустимся через десять минут.
И, когда Терренс закрыл дверь, я зашипела:
― Я убью тебя. Как теперь предлагаешь это расхлебывать?
― Ты ведь слышала свою маму, она не станет тебя ругать, ― улыбнулся он, и я пожалела, что рядом не было ничего бьющегося и тяжелого. ― Ну ладно тебе, Барнс. Что тут такого?