Терренс кивнул.
― Только ты и я.
Я перевела взгляд на его протянутую руку, понимая, что всё внутри меня откликается. И откликается сильно. Но страх и обида никуда не делись. Они всё так же сковывали своими цепями, лишая меня кислорода.
Глава 23
― Саманта.
Терренс снова позвал меня, а затем я вновь поймала его взгляд ― теплый, успокаивающий, родной. Мозг отчаянно кричал, что я совершаю ошибку, но сердце так же отчаянно просило дать этому мужчине шанс.
― Прошу, давай поговорим дома, ― прошептал Терренс, и это «дома» как-то по-особенному отозвалось внутри меня.
― Я…
Элиот вырос передо мной так неожиданно, что я непроизвольно отступила на шаг.
― Саманта никуда с тобой не пойдет.
― Саманта достаточно взрослая, чтобы решить это без твоего собачьего носа, Кэмбелл, ― рявкнул Терренс, я увидела, как его глаза вновь запылали огнем.
― Проваливай, Хардинг.
― Ты районы не перепутал? ― Усмехнулся он. ― Это наш дом. Ты здесь лишний.
― Как и Саманта. Мы уедем.
― Что?
Что? ― Я резко вскинула голову.
― Что слышал, Хардинг. ― Ярость, с которой Элиот бросил это Терренсу, я ощущала в нём впервые. ― Я не позволю Саманте ночевать с тобой под одной крышей. Она поедет со мной.
― Нет, ― нервно усмехнулся Терренс, ― не поедет.
― Поедет.
― Место Саманты ― рядом со мной. ― Тихо сказал он. ― И всегда было.
Я не знала, почему, но его слова отозвались во мне как-то правильно. Будто бы всё было именно так, как должно было быть ― на своём месте.
― Элиот, ― прошептала я прежде, чем он успел ответить на выпад.
Он повернулся ко мне, посмотрел в мои глаза, а затем усмехнулся.
― Серьезно? Останешься с ним?
Я открыла было рот, чтобы ответить, но всё и итак отлично читалось на моём лице.
― Даже после того, что он сделал?
Я вновь приоткрыла губы, но слова не пошли.
По правде говоря, я не знала ответа. Не знала, сделал ли что-то Терренс и виноват ли он в чем-то. Но точно знала, что хотела дать ему шанс сказать правду.
― Элиот, ― я шагнула к мужчине, чтобы всё объяснить, но тот мотнул головой.
― Не нужно, Саманта. ― Резко оборвал он, как-то злобно усмехнувшись. ― Тут итак всё ясно. Он предал тебя, а ты его простила. Вновь как собачка прибежала к тому, кто тебя не уважает. ― Его слова больно резанули по живому. ― Я думал, что ты другая. Но по факту ты обыкновенная сука, которой нравится, когда её унижают.
Ещё не успела осознать, как жестко меня опрокинули об асфальт, как кулак Терренса уже прилетел Элиоту в челюсть. Жестко. Сильно. Гневно.
Вздрогнула, понимая, что должна остановить начинающуюся драку, но слова Элиота так больно въелись под кожу, что я просто не смогла. Лишь ощутила, как из глаз брызнули слезы и облокотилась о ствол ближайшего дерева, скатившись по нему вниз.
А затем куда-то провалилась.
Пришла в себя лишь, когда мужские руки тронули мои плечи. Подняла голову и увидела перед собой Терренса.
― Эй, ты как? Голова сильно кружится? Идти можешь?
Как-то неопределенно завертела головой, а затем взгляд остановился на разбитой губе Хардинга. Поняла, что ему тоже досталось. Он тяжело дышал, но смотрел точно на меня ― волновался, не находил себе места и сожалел. Но о чём?
― Где Элиот? ― Одними губами прошептала я.
― Оливер повел его к машине. Он проследит, чтобы мудак уехал.
Мозг довольно долго переваривал происходящее. И всё же…
― Оливер?
Терренс кивнул. Больше ничего не объяснив, подхватил меня на руки и понес к подъезду. Всё ещё было больно и мерзко, но в объятиях Терренса эти чувства становились меньше. В его объятиях даже мир становился меньше. И я поняла, что не хочу это терять.
Дома немного пришла в себя. Терренс помог мне раздеться, набрал для меня ванную, в которой я некоторое время отмокала, а затем, удостоверившись, что я без происшествий из неё выбралась и не шатаясь стою на ногах, вышел. Я услышала голос Оливера из гостиной. Привела себя в порядок, переоделась и отправилась узнавать подробности.