Глаза в глаза. Сердцебиение на максимуме.
Терренс убрал последнюю шпильку, и волосы моментально разметались по плечам, по которым обреченно пронеслись мурашки.
Вся остальная одежда обреченно полетела на пол, и мы оба втянули через нос воздух, потому что его вдруг перестало хватать. Снова.
― Терренс, ― простонала я, ощущая его губы на своей груди.
Запрокинула голову и инстинктивно подалась вперед, мечтая, чтобы он наполнил меня ― сильно, жестко, выпивая до последней гребаной капли.
― Ты такая сладкая, Саманта. Только полный мудак мог всё это потерять.
Невольно улыбнулась, а затем царапнула зубами губу ― мой сосок вновь получал причитающуюся ему порцию оргазма. Наглый кажется больше не собирался оставаться в стороне. Как и каждая частичка моего тела. Каждая. Абсолютно. И каждая, она горела и сходила с ума от прикосновений этого мужчины, его слов и обещаний.
Особенно, обещаний.
― Терренс, ― выгнулась, когда его рука легла между ног, отодвигая в сторону кружевную ткань ярко-красных танга. Мозг вновь отключился, и я едва не задохнулась, ощутив его внутри. ― Ммм… ― заерзала, как нетерпеливая кошечка, придвинулась ближе, а затем снова обрушилась на любимые губы.
Терренс целовал меня нещадно, дерзко, отвязно, вбирая каждую частицу, наэлектризованную от его ласк. А я стонала ему в губы, ощущая, как его палец сводит с ума, напоминая себе генератор, который может в любую секунду взорваться.
― Терренс, я больше не могу…
Он переместился на диван, а затем потянул меня за собой, устраивая на своих коленях. Я была горячая, влажная и находилась на грани извержения. Терренс видел это, но мерзавец нарочно не спешил.
― Откуда ты знаешь эту фразу? ― Спросила я, пытаясь хоть как-то снять грёбаное напряжение. Ощутив его твердость, выдохнула, скользнув по всей её длине.
― Когда ты сказала, что я корчу из себя Майка Чэдвея, я решил загуглить этого парня, ― прошептал он, прикусывая и чуть оттягивая мою нижнюю губу, ― а затем мне приглянулась картинка, и я решил посмотреть фильм.
― Это самое сексуальное, что мне когда-либо говорили, ― простонала я, вынуждая Терренса усмехнуться.
Он медленно опустил мои бедра, заполняя собой каждый мой дюйм, и я закрыла глаза, наслаждаясь самым превосходным в мире чувством ― его тотальной близостью.
― Саманта?
― Ммм?
― Кажется, ты меня поймала.
― Кажется? ― Выдохнула я, заглядывая ему в глаза. И, хотя, это был вызов с моей стороны, всё внутри дрожало от счастья, когда я услышала его слова.
― Ты невероятная, Барнс, ― ответил он, оглядывая меня с нескрываемым восхищением, ― и прямо сейчас я собираюсь нагло этим воспользоваться.
Стон сорвался с губ, когда Хардинг направил мои бедра. Я запрокинула голову и вновь закрыла глаза, отдаваясь бешеному ритму. Я поднималась и опускалась, чувствуя, как он скользит во мне, как сбивается дыхание Терренса и почти умирает моё.
И всего через несколько секунд сладкой истомы мы напрочь потеряли тормоза.
Я цеплялась ногтями за его плечи, сходя с ума от каждого нового движения. Громкие на грани пошлости хлопки. Отчаянные горловые стоны. В этот момент мы не просто занимались сексом ― мы досуха выпивали друг друга.
― Господи, Терренс!
― Я чувствую, детка, чувствую, ― прохрипел он, приподнимая бедра и вколачиваясь в меня сильнее.
Мир вновь перестал существовать. Как и всегда рядом с ним.
Я вцепилась в его плечи, как дикарка, причиняя боль и осознавая это, а затем нашла его губы, впиваясь в них, как умирающий от жажды странник.
Терренс задвигался сильнее, а затем я закричала, чувствуя, как каждая мышца сжимается и меня прошибает восхитительно мощный оргазм.
Тело дрожало и горело. Сил не было даже просто открыть глаза.
― Терренс?
― Ммм?
― Кажется, я тоже не хочу без тебя просыпаться, ― прошептала, когда он перевернул меня и уложил на спину. Я услышала звук рвущегося пакетика, а затем его короткий смешок:
― На это я и надеялся, любимая.
После этого он заполнил меня, вновь заставив взорваться. Заставив, как и каждый раз ― всегда ― разлететься на миллиард мельчайших осколочков.