Рассудок вернули раздавшиеся в коридоре голоса. Похоже, наш электрик и наша уборщица. Понимая, что мы вот―вот попадемся, я с силой оттолкнула Хардинга, а затем развернулась и захлопнула дверь.
Секунда. Вторая. Третья. Более или менее восстановив дыхание и включив свой повредившийся мозг, посмотрела в глазок ― вроде бы тихо. И видно тоже никого не было.
― Если ты хотела продолжить в спальне, могла бы просто сказать, ― раздался смешок за моей спиной, и я осознала, как сильно он меня взбесил.
― Больше никогда не смей так делать.
Я резко развернулась, решая, стукнуть Хардинга стоящей на полу вазой. Но передумала. Наверное, зря.
― Уверена? ― Улыбнулся он. ― Мне показалось, тебе понравилось.
― Тебе показалось. ― Прошипела я. Затем открыла дверь и указала мужчине на выход. ― Убирайся. Сейчас же, Терренс! Убирайся из моей квартиры!
На этот раз спорить он не стал. Лишь поднял ладони вверх и медленно вышел за порог. Больше я ничего ему не сказала. Просто захлопнула дверь и закрыла её на все возможные щеколды и замки. А затем опустилась на пол, обхватив свою дурную голову руками.
Какого черта это было? Какого черта на меня нашло? И самое главное ― какого черта я целовалась с мужчиной, которого ненавижу? С Терренсом «мать его» Хардингом?!
«Мне показалось, тебе понравилось», ― раздались в голове насмешливые слова Терренса.
Ну уж нет!
Во второй раз подобной ошибки я не совершу.
Глава 4 (макси прода)
Сегодняшнее занятие проходило уже не в таком адском темпе. Я не опоздала ― что немаловажно. Да и чувствовала себя уже значительно лучше, чем несколько дней назад.
На тренировках я всегда была более, чем сосредоточена. Я бы даже сказала, слишком сосредоточена. Но не в этот раз. Таня замечала эту совершенно несвойственную мне отвлеченность, за которую я получала жирный минус к своей спортивной карме. Пару раз она пыталась узнать, не случилось ли у меня чего, на что я лишь отрицательно мотала головой и переводила тему, уходя от прямого ответа.
Ну не могла же я сказать ей, что с ума сходила от одной лишь мысли о том, что Терренс Хардинг может быть где―то здесь. Что может видеть меня, слышать, ощущать… ну и так далее.
Я не переставая осматривала зал, поэтому здорово косячила с качеством и количеством упражнений. Через сорок пять минут непроизвольного издевательства над своим тренером и над собой соответственно, я решила, что на сегодня хватит. Лучше приду завтра. Предварительно прочистив голову и избавившись от глупых мыслей о своём соседе.
Почему я вообще так много о нём думаю?!
Да, сегодня я так и не увидела Хардинга на тренировке. Казалось бы, это должно было меня радовать. Увы. Не радовало. Если этим прекрасным утром он не мозолил мне ни глаза, ни мозг, значит, вечером ему снова приспичит трахнуть какую―нибудь длинноногую блондинку, не отягощенную принципами и интеллектом. Где―то около одиннадцати они включат музыку. А пять минут спустя уже будут безжалостно долбить в мою бедную стену, на что я просто не смогу не разозлиться. (Мою, вы не ослышались. Потому что черта с два эта стена между нами принадлежала Хардингу).
Существовали и другие варианты.
Например, столкнуться с ним в коридоре. Или, скажем, посреди ночи застать сидящим на стиральной машинке в прачечной. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал. Поэтому вот уже три дня я неслась к своей двери, как в одно место ужаленная, а затем запиралась на сотню замков и не показывала из своей квартиры носа. А ещё зареклась больше не стирать по ночам. И вообще больше не стирать.
Покидала фитнес―центр осознавая, что в самом деле слишком часто и много говорю / рассуждаю / думаю о Хардинге. И что пора с этим завязывать.
Погода сегодня мягко говоря шептала. Утром перед выходом из дома я напялила свои любимые джинсовые шорты и белую футболку почти без рукавов, заправив её за пояс. Надела открытые сандалии. И, наверное, впервые в своей жизни, не взяла зонт. Потому как была уверена в том, что на улице сегодня будет зашкаливающая жара. Но полуголая девица из телека в который раз прокололась с прогнозом, и я пожалела, что вновь её послушала.