― А твоя нянечка знает, что ты здесь? ― Развернувшись, поинтересовалась я.
Терренс улыбнулся, а затем удобнее расположился на сушилке.
Я думала, что он ответит на мою язвительность очередной колкостью, но просчиталась.
Он будто бы пропустил мой сарказм мимо ушей.
― Загрузишь вещи в барабан или так и будешь в дверях стоять?
Я размышляла всего пару секунд. Затем прошла в комнату и поставила корзину на пол. Пока Хардинг внимательно наблюдал за мной, запихивала вещи в стиральную машинку, мысленно успокаивая себя тем, что скоро отсюда уйду. Вот только машинку запущу и сразу же уйду. А он пусть дальше сидит в одиночестве. Или не в одиночестве? Кто знает, может быть, у него тут свидание с очередной девицей. А я им так бесцеремонно помешала. Может быть, она прячется в одной из сушилок? Хотя вряд ли. С такими длиннющими ногами, которые предпочитает Хардинг, ни одна из его девиц в барабан не поместится.
Я захлопнула крышку, добавила порошок, выставила время и режим, а затем поднялась. Молча собиралась выйти из комнаты, но всё тот же раздражающий голос вновь меня остановил:
― Давай, иди сюда. Поболтаем.
Поболтаем?
Я еле удержалась от того, чтобы не съязвить.
― Я не собираюсь с тобой болтать, Терренс. К тому же, у меня куча дел.
― В два часа ночи? ― Уголки его губ приподнялись. ― И чем же таким важным ты занимаешься? Кроме того, что вечно разгуливаешь по коридорам почти голая. ― Его взгляд прошелся по моей футболке, а затем остановился на обнаженных ногах. Он улыбнулся как―то иначе. ― Осторожнее, Барнс, а то я ведь решу, что ты ко мне не ровно дышишь.
Отвечаю, если бы я сейчас могла, то поперхнулась бы.
― Умерь своё самомнение, Хардинг. Не все женщины этой планеты мечтают, чтобы ты их трахнул.
Он усмехнулся.
― Разве?
Не выдержав, я закатила глаза.
Вообще, я не считала, что выгляжу как―то развратно. Футболка не обтягивала фигуру и полностью прикрывала задницу. Да, лифчика на мне не было, но соски не стояли. А даже если бы и встали, ткань скрыла бы этот коллапс от лишних глаз. Считай, что я была в платье. Да. Просто в коротком. А значит ― пошел бы ты к черту, Терренс.
― Твой язык работает быстрее мозга. ― Подсказала ему я. ― Тебе стоит об этом подумать.
― Посидишь со мной? ― Внезапно спросил он, указывая на место рядом с собой. От удивления я осталась стоять, как и стояла. Хардинга это, кажется позабавило. ― Давай. Я не кусаюсь. ― Добавил он, а затем улыбнулся. ― Или ты меня боишься?
Я? Боюсь?
― Я же сказала, у меня много дел.
― Давай. Всего двадцать минут. От целого дня это ведь не так много, верно? Я буду молчать ― обещаю.
Я собиралась грубо послать его ― правда, собиралась ― но затем поняла, что тогда этот раунд закончится совсем не в мою пользу. Если сейчас я уйду, Хардинг подумает, что я действительно его боюсь. А мне совсем не нужны были подобные проблемы.
― Ну ладно, ― негромко сказала я, а затем подошла ближе. Почти сразу же уловила исходящий от него запах цитрусовых. Апельсин или что―то наподобие. И, уверив себя в том, что запах мне совсем не нравится, запрыгнула на соседнюю сушилку.
Я смотрела на крутящийся напротив меня барабан и думала о том, насколько вся эта ситуация странная. Хардинг и я. В одной комнате. Сидим. Не спорим, не ругаемся, не пытаемся друг друга убить. Да что там, даже не говорим. Просто слушаем звуки стиралок и молчим. Интересно, насколько нас хватит?
Я уловила слабую вибрацию, а затем увидела, как Терренс потянулся за своим мобильником.
Снова закатила глаза. Наверное, очередная девица писала, как жаждет его горячих ласк. Как изнемогает от терпения, думая о его накаченном теле. И возбуждается каждый раз, когда вспоминает его большой, и крепкий, и…
Я скривилась. Ну нет, думать о достоинстве Терренса Хардинга ― вот ещё! И с чего я вообще взяла, что он большой? Может быть от его достоинства там одно название? Хотя, кого я пыталась обмануть, разве в таком случае эти прищепки по нему бы так сохли?
― О чем задумалась, Барнс?
― Что? ― Хлопнула глазами я. А затем, встретившись с его взглядом, резко отвернулась. ― Ни о чем.
― Да ладно, ты вся вспыхнула. ― Усмехнулся Терренс. ― О ком ты думала?