― А не нужно, Хардинг! Не нужно пытаться меня понять! Просто оставь меня в покое!
Со стуком поставив баночку с мороженым на перила балкона, я резко влетела обратно в комнату и закрыла за собой дверь. Для надежности ещё и задернула шторы. Это на случай, если Терренсу придет в голову перелезть через балкон и продолжить дурацкий разговор.
Пусть хоть апокалипсис начинается, ни за что ему не открою.
Не прошло и минуты, как я услышала характерный стук в дверь.
― Саманта, открой! Давай поговорим!
Это что, прикол такой что ли?
― С какой стати? Разве есть о чем?
И почему я вообще ему отвечала?
― Есть, раз мы не можем найти общий язык!
― А не нужно его искать! Я этого не хочу!
― Зато я хочу!
― Да мне плевать, чего ты хочешь! Провались уже!
― Саманта!
― Убирайся, Хардинг! Пока я копов не вызвала!
Если так пойдет и дальше, мне придется искать личного психиатра. А Терренсу ― заказывать себе погребальные услуги. Кэрри всегда говорила мне, что правильное дыхание помогает успокоить дурацкие нервы. И именно сегодня я вдруг осознала, как сестра была права. Продолжая ходить взад―вперед, я дышала и чувствовала, что понемногу прихожу в себя. Ни шагов, ни голосов за дверью слышно не было, и я решила, что, приняв мою угрозу на веру, Терренс в самом деле убрался.
И отлично. Это именно то, чего я добивалась.
Понимая, что сна уже ни в одном глазу, и что мне просто необходимо чем―то занять руки, я решила разобрать старый шкаф. Он единственный остался ещё от прежних хозяев и теперь практически разваливался на части. Иногда скрипел. Иногда ни с того, ни с сего открывался. А несколько раз я слышала, как внутри лопали и падали полки, поэтому порой даже мимо проходить боялась. Но сегодня твердо решила, что, наконец, избавлюсь от всего ненужного хлама. А затем вывезу мебель на помойку.
Выдохнув, я распахнула деревянные дверцы и невольно поёжилась от их громкого скрежета.
Неприятно и даже очень ― лукавить не стану.
Внутри оказалось столько старого и, кажется, раритетного, что даже не верилось. Так я обнаружила различные чугунные фигурки, пару фотоаппаратов, нерабочий радиоприёмник, самый настоящий проигрыватель, несколько небольших картин и множество пыльных книг. В коробках с различной мелочёвкой лежали какие―то значки, открытки, марки и фотокарточки. В глубине шкафа стоял телевизор. Такой же, какой когда―то был у моей бабушки. А на самой верхней полке я заметила старинную шкатулку, и как раз она заинтересовала меня больше всего. Огляделась в поисках стула. И, обнаружив его рядом с кроватью, пододвинула ближе и взобралась наверх. Высоким ростом я никогда не отличалась. А то, что шкаф был под самый потолок лишь усложняло и без того непростую задачу.
Но я была бы не я, если бы это меня остановило.
Потянулась к шкатулке и, понимая, что не дотягиваюсь, встала на носочки. Коснулась пальцами расписного дерева, но ухватиться за вещицу так и не смогла. Пододвинулась чуть к краю и потянулась вновь. А затем чуть выше. И ещё немного…
Первое и последнее, что я услышала и осознала ― это звук ломающихся деревянных ножек. Понимая, что вот―вот упаду, взвизгнула и инстинктивно ухватилась за треклятую полку, которая обломилась, точно так же не выдержав моего веса. Подсознательно закрыв руками голову, услышала скрежет наклонившегося вперед шкафа. А затем ― как он с грохотом рухнул, ударившись о стеклянный журнальный столик, от столкновения разлетевшийся вдребезги.
Оказавшись между старым шкафом и полом, я продолжала зажимать руками уши и слушать, как гулко стучит сердце. Понимала, что, если бы не железные ножки столика, остановившие падение, массивный гигант придавил бы меня насмерть.
Честно говоря, не сказать, чтобы эта мысль сильно меня утешала.
― Саманта! ― Хотелось ответить, но язык не поворачивался. ― Саманта, ты в порядке?! Саманта, я вхожу!
В каком это смысле…
В каком именно, поняла, когда услышала характерный сильный удар. А затем ещё один. И ещё. А после ― как ломается мой замок и дверь отлетает к стене.
― Твою ж мать… Саманта, ты слышишь меня? Саманта!
― Да слышу, не ори! ― Не выдержала я. Меня уже не трясло, хотя всё ещё немного потряхивало.