― Учту!
Открыла дверь, забыв посмотреть в глазок.
― Саманта Барнс?
Моргнула несколько раз, пялясь на мужчину у моего порога и на то, что он держал в руках.
― Кто там? ― Крикнул Терренс.
― Ну…
― О, здрасьте. Вам куда?
― Квартира 18В. Саманта Барнс. ― Будто бы на автомате повторил мужчина. А затем вновь посмотрел на меня. ― Это вы Саманта Барнс?
― Да. ― Сморгнула, выходя из ступора. ― Да, это я.
― Отлично. ― Кивнул он. ― Распишитесь вот здесь.
Я поставила свою подпись, а затем мужчина вручил мне огромную корзинку бархатно красных роз, которую, если быть честной, я едва удержала в руках. Захлопнула входную дверь ногой, а затем взгромоздила корзинку на стол. Божественный аромат мгновенно заполнил комнату, и я даже невольно улыбнулась. Я обожала цветы. Кто их не обожает?
― Ну и от кого они?
― Не знаю. ― Ответила, находя глазами карточку. И искренне надеясь, что цветы были не от Джорджа. Иначе придется выбросить эти божественные розы. Чего я делать очень не хотела.
«Надеюсь, тебе уже лучше. И эти цветы заставят тебя улыбнуться. С нетерпением жду пятницы.
Э.».
Наверное, я улыбнулась слишком явно, потому что реакция Терренса не заставила себя ждать:
― Да этот Элиот романтик. И даже не скупердяй. ― Он усмехнулся, облокотившись о стену. ― Если, конечно, после первого секса всё не поменяется.
Закатила глаза и посмотрела на соседа.
― Элиот не такой.
― Правда? ― Вновь усмехнулся Хардинг. ― Ещё недавно ты думала, что мужчины ― циничные и избалованные существа, живущие в своё удовольствие и трахающие всё, что движется.
― Не все мужчины. А только подобные тебе. ― Уточнила я. А затем добавила. ― И с циничным и избалованным я немного погорячилась.
― Думаешь, Элиот не любит секс? ― Шире улыбнулся Терренс. Его это, кажется, забавляло.
― Нет. Думаю, что в отличие от подобных вам он будет верен любимой женщине. И сможет удержать в штанах свой член.
― Любимой женщине будет верен любой мужчина, Барнс. Если его чувства к ней настоящие.
На этот раз усмехнулась уже я.
― Ну да. И Джордж живое тому доказательство.
― Джордж ― идиот. И совсем не любил тебя, раз изменил. Поверь. Я знаю, что говорю.
Я немного помолчала, всё так же смотря на бархатно красные розы, а затем внезапно выпалила:
― А что насчет тебя?
― А что я?
Повернулась к Терренсу, решившись, наконец, спросить.
― Ты изменял?
Я даже дыхание затаила, хотя его ответ вообще не должен был меня трогать.
― Если ты о том, обманывал ли я кого―то ― нет, не обманывал. Ни одной женщине, с которой я спал, я не признавался в любви. Но, если бы я сказал, что люблю, хотя бы одной из них ― то был бы ей верен.
Не должен был ― но тронул. Вот так вот просто. И так непонятно.
Кивнула и отвернулась, решив на этом остановиться. Не знаю, почему, но я верила Терренсу. Верила, что он бы не предал любимую женщину, но в то же время боялась, что вновь превратилась в наивную дурочку, от которой так долго бежала.
Или на этот раз сердце всё же было право?
― Утром звонил мой брат. В клубе какие―то проблемы. Просил приехать.
― Конечно, езжай. ― Тут же встрепенулась, и даже выдавила из себя какую никакую улыбку. ― Ты ведь вовсе не обязан сидеть со мной целый день. У тебя своя жизнь. Работа. Не отменяй из―за меня планы.
― Уверена? Я могу остаться, если нужно.
― Не стоит. Я большая девочка, Хардинг. ― Улыбнулась увереннее. ― Справлюсь.
Не без усилий, но мне всё―таки удалось убедить Терренса, что я в состоянии побыть несколько часов без его присмотра. Он обещал, что зайдет проведать меня ближе к вечеру, потому что ему нужно будет съездить ещё в пару мест, и я уверенно попросила его не торопиться. Хотя мозг вновь начал представлять, что это за места такие и настолько длинные у них ноги.
Весь день ела тосты с сыром, пила лекарства и сладкий чай. Валялась на диване и смотрела сериал. Всё, как велел Хардинг и, конечно же, доктор Чейз. Написала Джойс удостовериться, что на работе всё в порядке. А затем решила позвонить Кэрри по фейс―тайму.